за незаконное уголовное преследование. Как указано в решении (имеется в распоряжении «АГ»), 17 ноября г. старшим.

Ошибочка вышла?

Эксперты «АГ» считают предложенные размеры компенсации адекватными. Один из них отметил, что законопроект может положить начало большим изменениям положений ГК в части компенсации морального вреда. По мнению второго, проект необходимо определенным образом скорректировать. Третий эксперт подчеркнула, что решать регуляторные вопросы нужно комплексно, не выдергивая из контекста только незаконное уголовное преследование.

13 июня в Госдуму внесен проект поправок в ГК РФ (законопроект № 729341-7), устанавливающий минимальный размер компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование и лишение свободы.

Как указано в пояснительной записке, проект направлен на устранение последствий морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием и незаконным лишением свободы, а также предупреждение и пресечение подобных случаев и служит гуманизации, повышению ответственности и укреплению эффективности российского правосудия.

Наиболее значимые поправки вносятся в часть вторую ГК. Так, в абз. 2 ст. 1101 ГК предлагается внести уточнение о том, что характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом результатов назначенной судом экспертизы фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. «Обязанность суда принять решение о возмещении морального вреда с учетом результатов назначенной судом экспертизы – необходимое уточнение действующей нормы закона, которое устраняет неясность в основаниях принятия судебного решения о размере компенсации», – отмечается в пояснительной записке.

Кроме того, предлагается дополнить ГК статьей 1101.1 о минимальном размере компенсации морального вреда. В частности, за незаконное уголовное преследование на стадии предварительного расследования и судебного следствия без применения в качестве меры пресечения подписки о невыезде, запрета определенных действий либо заключения под стражу устанавливаемая судом компенсация не может быть ниже 1000 руб. за каждый день уголовного преследования (п. 1).

За незаконное применение меры пресечения в виде заключения под стражу, незаконное наказание в виде лишения свободы, а также незаконное применение мер медицинского характера и воспитательного воздействия размер компенсации не может быть ниже 15 тыс. руб. за каждый день заключения под стражу либо лишения свободы (п. 2). Как отмечается в пояснительной записке, повышенная компенсация для лиц, к которым были применены принудительные меры воспитания, объясняется их необоснованным применением к несовершеннолетним гражданам в наиболее важный для формирования личности жизненный период, что налагает отпечаток на всю их дальнейшую жизнь.

За незаконное применение меры пресечения в виде подписки о невыезде, запрета определенных действий либо домашнего ареста компенсация устанавливается в размере не ниже 5000 руб. за каждый день применения указанных мер (п. 3).

Минимальные размеры компенсации предлагается ежегодно индексировать с учетом инфляции.

Комментируя законопроект, адвокат АК № 22 «Гражданские компенсации» Нижегородской областной коллегии адвокатов Александр Немов отметил, что спор об определении размера компенсации морального вреда длится в России уже несколько десятилетий. «Регулярно этот вопрос поднимается в правовом сообществе и в СМИ, и каждый раз дискуссия заканчивается на том, что необходимо упорядочить ситуацию с определением размеров компенсации, – пояснил он. – Подавляющее большинство юристов полагают, что необходимо разрабатывать жесткие и понятные всем критерии для определения размера компенсации».

В рассматриваемом проекте, добавил эксперт, предлагается установить лишь минимальное значение для судов при определении размера компенсации морального вреда за незаконное содержание под стражей и т.п. Предложенные суммы, считает Александр Немов, на начальном этапе являются адекватными, «учитывая, что плательщиком будет выступать государство и что в России вообще нет подобного законодательного опыта с минимальным порогом сумм компенсации морального вреда».

Читайте также

«Стоимость» человеческой жизни

Эксперты – о необходимости и возможных подходах к урегулированию судебной практики выплаты компенсаций за нанесенный материальный и моральный вред

10 Декабря 2019

Адвокат подчеркнул, что необходимо поддерживать любую инициативу, которая урегулирует данный вопрос. По его мнению, законопроект может положить начало большим изменениям положений ГК в части компенсации морального вреда. В то же время, отметил он, авторы законопроекта ошибочно указали, что не потребуется никаких дополнительных затрат из бюджета после его принятия. «В связи с этим высока вероятность того, что движение законопроекта по формальным основаниям остановится до согласования с Правительством РФ», – резюмировал он.

Юрист, исполнительный директор Фонда поддержки пострадавших от преступлений Матвей Гончаров отметил, что, как показывает правоприменительная практика последнего времени, подобные инициативы могут только приветствоваться. «Отрадно, что в проекте предусмотрена шкала, как минимум закрепляющая реальные минимальные суммы компенсации. В тоже время, по мнению экспертов нашего фонда, используемая в проекте формулировка – “незаконное” применение меры пресечения (п. 2 и 3 ст. 1101.1) – в случае вынесения оправдательного приговора или прекращения уголовного преследования по иным реабилитирующим основаниям не позволит лицу (по факту – потерпевшему) компенсировать моральный вред, причиненный незаконным уголовным преследованием», – отметил он.

Эксперт добавил, что вынесение оправдательного приговора или прекращение уголовного преследования по иным реабилитирующим основаниям не предполагает автоматического признания факта незаконного применения меры пресечения. «Как правило, при вынесении оправдательного приговора ранее принятые судами постановления об избрании и продлении мер пресечения (заключение под стражу и домашний арест) являются вступившими в законную силу. Суд первой инстанции, принимающий решение о вынесении оправдательного приговора либо о прекращении уголовного преследования по иным реабилитирующим основаниям, не вправе производить переоценку законности избранных мер пресечения. Соответственно, при вынесении оправдательного приговора либо прекращении уголовного преследования по иным реабилитирующим основаниям оснований для признания факта применения меры пресечения “незаконным” просто нет», – пояснил Матвей Гончаров. В связи с этим он считает необходимым исключить из п. 2 и 3 ст. 1101.1 проекта слово «незаконное».

Адвокат АК «Гражданские компенсации» НОКА Ирина Фаст считает, что поправки в ГК не должны носить «реактивный» характер. «Сама идея установления определенного размера компенсации морального вреда соответствует выводам, к которым юридическое сообщество приходило по итогам неоднократных обсуждений, – о необходимости введения критериев», – пояснила она.

Читайте также

ФПА опубликовала резолюцию по повышению «стоимости» жизни россиян

Предлагается законодательно установить минимальный размер компенсации морального вреда, а также разработать четкие рекомендации по определению размера выплат на уровне Верховного Суда

28 Февраля 2019

Однако, добавила эксперт, решать регуляторные вопросы нужно комплексно, не выдергивая из контекста только незаконное уголовное преследование: «У нас огромные проблемы при определении компенсаций в случаях причинения вреда жизни и здоровью людей, по делам о защите чести и достоинства, о защите прав потребителей и т.д.».

Адвокат подчеркнула, что во всех юрисдикциях по всем видам компенсации морального вреда существуют ориентиры, на которые опираются стороны и суд. В то же время в России практика очень разрозненная, не только мизерные цифры в основной массе, но при этом отсутствует единообразный подход к их определению.

В заключение она добавила, что Ассоциацией юристов России создана специальная комиссия, куда вошли представители науки, адвокатского сообщества, юристы и правозащитники. «Основная задача комиссии – разработка критериев для определения размера компенсации морального вреда. Комиссия поставила перед собой задачи проработать доктринальные вещи, изучить опыт иных юрисдикций, предложения от российских ученых и разработать качественную методологию, на которую будут опираться все участники правоотношений», – пояснила Ирина Фаст, возглавляющая комиссию.

морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное моральный вред за незаконное уголовное преследование.

Государство готово платить гражданам компенсацию за незаконное уголовное преследование

МОСКВА, 3 мар — РАПСИ. Тверской суд Москвы отклонил иск бывшего фигуранта дела о массовых беспорядках Сергея Абаничева о взыскании с Министерства финансов РФ 500 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование, передаёт корреспондент РАПСИ из зала суда.

«В удовлетворении исковых требований отказать», — огласила резолютивную часть решения судья Татьяна Молитвина.

Заявитель просил взыскать с ответчика 500 тысяч рублей. Из текста иска следует, что моральный вред, причиненный Абаничеву, выразился, в частности, в физических и нравственных страданиях, которые он испытал в связи с обыском в его квартире, а также нахождением в СИЗО.

«Для проведения обыска была выломана дверь в квартиру моего отца, на меня грубо надели наручники. Во время обыска у меня произошел гипертонический криз, мне вызвали скорую помощь. Кроме того, в связи с нахождением под стражей я был уволен с работы», — рассказал в суде Абаничев.

Активиста арестовали 5 августа 2019 года по обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 212 УК РФ (участие в массовых беспорядках).

В начале сентября Следственный комитет РФ прекратил уголовное преследование Абаничева в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. «Указанное решение принято следствием по результатам объективной правовой оценки всех исследованных материалов, в том числе видеозаписей камер видеонаблюдения», — заявили в ведомстве.

После акции 27 июля 2019 года обвинения в совершении уголовных преступлений были предъявлены более чем 15 участникам акции. Первоначально были возбуждены уголовные дела по статье о массовых беспорядках (212 УК РФ) и применению насилия к представителям власти (статья 318 УК РФ), однако впоследствии обвинения в беспорядках были сняты со всех фигурантов.

тыс. рублей за незаконное уголовное преследование морального вреда за незаконное трехлетнее преследование по.

Суд отказал экс-фигуранту дела о беспорядках в иске о компенсации морального вреда

12 ноября Тверской районный суд г. Москвы вынес решение (имеется у «АГ»), которым частично удовлетворил гражданский иск Ольги Зелениной о взыскании с Минфина России компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование в рамках «макового дела».

История «макового дела» и оправдательный приговор

 

Как ранее писала «АГ», заведующей химико-аналитической лабораторией Пензенского НИИ сельского хозяйства Ольге Зелениной вменялось участие в преступном сообществе и превышение должностных полномочий.

Напомним, что ООО «МКМ», директором которого был Сергей Шилов, занималось поставками кондитерского мака из Европы в Россию. Пищевой мак закупали в Испании, очищали в Голландии и затем поставляли на склад в Подмосковье, откуда реализовывали, в том числе на хлебобулочные комбинаты. Сын Сергея Щилова Роман выступал переводчиком при общении отца с поставщиками из Европы. В частности, в 2009 и 2010 гг. он помогал установить нормы по кадмию в пищевом маке.

Осенью 2010 г. при пересечении таможенной границы в г. Брянске эксперты ФСКН обнаружили в пробах партии следовые количества наркотических веществ – 0,00069% морфина и 0,00049% кодеина, что, как указывал адвокат АБ «Реальное право» Валерий Шухардин, защищавший интересы Шиловых, для пищевого мака является естественным. Несмотря на это, было возбуждено уголовное дело, в рамках которого партию мака пытались уничтожить, однако Брянский областной суд отказал в этом, поскольку выделить морфин из пищевого мака не представлялось возможным, и дело было прекращено.

Когда мак был арестован на таможенном складе, Сергей Шилов обратился в НИИ сельского хозяйства с запросом о том, возможна ли более полная очистка семян. В письме от 29 сентября 2011 г., подготовленном Ольгой Зелениной, отмечалось, что пищевой мак в естественном состоянии всегда содержит следовые количества морфина и его невозможно выделить и использовать с целью наркотизации. Валерий Шухардин отмечал, что уголовное дело было прекращено еще до получения экспертного заключения Зелениной.

Однако в 2012 г. на складе в г. Пушкине были обнаружены 200 т пищевого мака с аналогичными примесями. ФСКН возбудила новое уголовное дело, к которому было присоединено и прекращенное в 2010 г., в связи со вновь открывшимися обстоятельствами.

В июле того же года Шиловы были задержаны. Сергею Шилову были предъявлены обвинения в приготовлении к сбыту наркотических веществ, создании преступного сообщества в целях совместного совершения нескольких тяжких и особо тяжких преступлений, а также руководство им и входящим в его состав структурным подразделением. Роману Шилову и еще четырем фигурантам дела – руководство подразделением, входящим в состав преступного сообщества, и приготовление к незаконному сбыту наркотических веществ в особо крупном размере организованной группой. Остальным, включая Ольгу Зеленину, – участие в преступном сообществе.

19 декабря 2018 г. вердиктом присяжных все подсудимые были полностью оправданы по всем эпизодам обвинения, и 24 января 2019 г. суд вынес оправдательный приговор за неустановлением события преступления, отменил меры пресечения и признал за оправданными право на реабилитацию. Как отмечал Валерий Шухардин, сторона обвинения не стала обжаловать приговор, и он вступил в силу.

Доводы искового заявления

Воспользовавшись правом на реабилитацию, Ольга Зеленина обратилась в Тверской районный суд г. Москвы с исковым заявлением о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ей незаконным уголовным преследованием.

В исковом заявлении (имеется у «АГ») Ольга Зеленина указала, что по месту ее жительства в Пензенской области 15 августа 2012 г. был проведен обыск, в ходе которого следователь вел себя грубо, напугав до слез малолетних внуков истицы. Ничего не объяснив и не позволив взять личные вещи, следователь увез женщину в областное УФСКН, пообещав, что после допроса она вернется. После того, как Зеленина отказалась дать ложные показания по обвинению Сергея Шилова в контрабанде наркотиков, ее в наручниках доставили в аэропорт г. Пензы, а оттуда – в Москву и вечером того же дня допросили как подозреваемую в пособничестве контрабанде наркотиков.

Поздно ночью женщина была доставлена в ИВС ГУ МВД России по г. Москве, однако сотрудники изолятора отказались принимать ее ввиду тяжелого состояния здоровья. Зеленина была госпитализирована.

Утром, несмотря на возражения лечащего врача, Ольга Зеленина попросила выписать ее – в надежде, как отмечалось в исковом заявлении, что ее объяснения о необоснованности обвинения позволят сразу снять подозрения и она вернется к семье. После выписки из больницы следователь обратился в Зюзинский районный суд г. Москвы с ходатайством об избрании в отношении Ольги Зелениной меры пресечения в виде заключения под стражу. Ходатайство было удовлетворено, но впоследствии отменено кассационным определением Мосгорсуда от 24 сентября 2012 г., а уголовное дело направлено на новое рассмотрение. В удовлетворении ходатайства следователю было отказано, и Зеленину освободили из-под стражи в зале суда.

«Таким образом, я без каких-либо правовых оснований в нарушение статей Всеобщей декларации прав человека и Международного пакта о гражданских и политических правах была лишена свободы в течение 42 дней. Во время судебных заседаний по избранию меры пресечения 17, 20 августа и 24, 25 сентября 2012 г. я находилась в металлической клетке, что унижало мое человеческое достоинство и противоречило ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод», – указала истица в исковом заявлении.

Там же отмечалось, что в ИВС и в карантинной камере СИЗО унитаз размещался рядом с обеденным столом и был отделен от него фанерной перегородкой высотой около метра. Из-за тонкого матраца все тело Зелениной было в синяках, в связи с чем ее при переводе в СИЗО-6 направили в поликлинику для получения справки, что синяки не являются следствием побоев.

Зеленина подчеркнула, что ее поместили в камеру, где на одного человека приходилось около 3,5 кв. м площади, в то время как установленный Европейским комитетом по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания минимум норматива площади, приходящейся на одного человека, составляет 7 кв. м. Кроме того, истица добавила, что если кто-либо из сокамерниц по состоянию здоровья отказывался от прогулки, то не выводили всех.

26 сентября 2012 г., на следующий день после освобождения Ольги Зелениной из-под стражи, следователь избрал ей меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Женщина указала адрес в Москве, по которому могла проживать (съемную квартиру). В исковом заявлении отмечалось, что мера пресечения по данному адресу была отменена лишь постановлением Брянского областного суда от 14 декабря 2015 г., которое вступило в силу в январе 2016 г.

Истица подчеркнула, что в течение 3 лет и 5 месяцев она не могла свободно видеться с семьей, что является нарушением права на уважение личной и семейной жизни, гарантированного ст. 8 Конвенции. Кроме того, она не могла нормально жить и работать в Пензенской области, поскольку дело в порядке ст. 237 УПК РФ было возвращено прокурору г. Москвы и предварительное расследование было возобновлено. «Это потребовало моего проживания в Москве, а позже, когда дело поступило в третий раз в Брянский областной суд, я была вынуждена жить в Брянске, поскольку судебные заседания проходили два-три раза в неделю», – пояснялось в исковом заявлении.

Там же указывалось, что мера пресечения в виде подписки о невыезде действовала и после 20 декабря 2018 г. – дня оглашения оправдательного вердикта. Отменена она была лишь приговором суда 24 января 2019 г. Кроме того, подчеркивалось в документе, судья также вынес частное постановление в адрес Генпрокурора и министра внутренних дел РФ, в котором перечислил многочисленные существенные нарушения уголовно-процессуального закона и права обвиняемых на защиту.

Истица также обратила внимание, что в рамках подготовки искового заявления прошла психологическое исследование о влиянии уголовного преследования на ее психологическое состояние. По результатам исследования психолог пришел к выводу, что возбуждение уголовного дела и привлечение Зелениной в качестве подозреваемой и обвиняемой, помещение ее в места принудительного содержания, а также болезнь и последующая смерть матери в период нахождения истицы под подпиской о невыезде в другом городе стали ярко выраженной психотравмирующей ситуацией. Также психолог выявил негативные психологические изменения в состоянии женщины – доминирование тревожно-депрессивного фона настроения, переживание эмоционального дискомфорта, связанного с ожиданием неблагополучия и предчувствием опасности, отчуждение и отсутствие близких отношений с другими людьми, неуверенность в себе, чувство собственной неполноценности и фиксацию на неудачах.

Обоснование размера компенсации морального вреда

В обоснование размера компенсации морального вреда реабилитированная сослалась на Постановление ЕСПЧ по делу «Трепашкин против России», где заявителю была присуждена компенсация в размере 3 тыс. евро в связи с ненадлежащими условиями содержания в СИЗО. При этом Суд отклонил доводы жалобы в части незаконности содержания заявителя под стражей, поскольку российским судом ему была выплачена компенсация морального вреда в 30 тыс. руб., что, по мнению ЕСПЧ, является достаточным и соответствует его практике.

Таким образом, отмечалось в исковом заявлении, практика ЕСПЧ исходит из того, что сумма компенсации морального вреда с учетом степени тяжести лишений, причиненных содержанием под стражей (если не принимать во внимание условия содержания), составляет 21 евро (1,5 тыс. руб.) за день. Сумма компенсации морального вреда в связи с ненадлежащими условиями содержания под стражей соответствует 73 евро (5,3 тыс. руб.) за день.

Следовательно, указала истица, компенсация морального вреда в размере более 285 тыс. руб. за 42 дня нахождения в СИЗО в ненадлежащих условиях является разумной и соответствующей как российской судебной практике, так и практике ЕСПЧ по аналогичным делам.

Ольга Зеленина также сослалась на Постановление ЕСПЧ по делу «Свинаренко и Следнев против России», в котором Страсбургский Суд признал, что нахождение заявителей в металлических клетках во время судебных разбирательств является нарушением ст. 3 Конвенции, а длительность уголовного преследования, составившая 6 лет и 10 месяцев (у Свинаренко) и 6 лет и 5 месяцев (у Следнева), является нарушением ст. 6 Конвенции. В связи с этим Суд назначил каждому из заявителей компенсацию морального вреда в размере 7,5 тыс. евро.

Истица отметила, что была задержана 15 августа 2012 г. и оправдана судом 24 января 2019 г. Уголовное преследование длилось около 6 с половиной лет. Во время судебных разбирательств по избранию меры пресечения женщина находилась в металлической клетке. «Следовательно, с учетом названой выше практики Суда, компенсация морального вреда в связи с длительностью уголовного преследования и нахождения в металлической клетке в размере 547 500 руб. (7500 евро) будет разумной и соответствующей практике Европейского Суда по правам человека по аналогичным делам», – указывалось в исковом заявлении.

Кроме того, подчеркивалось, что общий срок подписки о невыезде составил 2280 дней, из которых 1245 дней Ольга Зеленина практически безвыездно находилась в Москве. В связи с этим, учитывая длительность нарушения прав данной мерой пресечения, компенсация морального вреда в размере 2,2 млн руб. за 2280 дней незаконного пребывания под подпиской о невыезде разумна и справедлива.

Истица также добавила, что после изменения адреса подписки о невыезде на Пензенскую область ей предложили должность старшего научного сотрудника с меньшим окладом, однако так как судебный процесс проходил в Брянске трижды в неделю, работать она не могла. Ольга Зеленина посчитала, что компенсация морального вреда в размере 1 млн руб. за нравственные страдания в связи с лишением научной и трудовой деятельности разумна и справедлива. Реабилитированная попросила такую же сумму компенсации моральных страданий в связи с невозможностью присутствовать на похоронах матери.

Она также отметила, что судебные заседания по избранию меры пресечения проходили с участием журналистов, в новостях ее показывали в «клетке» как обвиняемую в совершении тяжких преступлений. Кроме того, указывалось в исковом заявлении, глава следственного департамента ФСКН России Сергей Яковлев называл Ольгу Зеленину преступницей до вступления приговора в силу.

Истица также обратила внимание, что на сайте прокуратуры г. Москвы до сих пор не удалена информация о том, что она входила в состав преступного сообщества. Женщина посчитала, что размер компенсации моральных страданий, связанных с негативными публикациями в СМИ и их последствиями, в размере 500 тыс. руб. соответствует требованиям разумности и справедливости.

Кроме того, отмечалось в заявлении, после оглашения оправдательного приговора Ольга Зеленина обратилась в МВД с запросом о предоставлении справки об отсутствии судимости. В предоставленной справке сообщалось, что в отношении нее осуществляется уголовное преследование по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 188, ч. 1 ст. 286, ч. 2 ст. 210, ч. 1 ст. 210, ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 286 (2 эпизода), ч. 3 ст. 228.1 и ч. 4 ст. 229.1 УК и что уголовное дело передано в суд. Когда женщина узнала об этом, ей стало плохо, и ее доставили в больницу, где диагностировали заболевание, для лечения которого требуются дорогостоящие лекарства. Позже выяснилось, что данные в справке были недостоверными. «С учетом стоимости лекарственных средств и длительности курсов лечения, считаю, что компенсация морального вреда в размере 500 тыс. руб. будет разумной и справедливой», – указала истица.

В связи с этим она попросила взыскать с Минфина РФ компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, на общую сумму более 6,1 млн руб.

Суд счел, что заявленная сумма несоразмерна причиненному вреду

Вынося решение, Тверской районный суд г Москвы сослался на ст. 151 ГК, в соответствии с которой если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации данного вреда.

Он указал, что согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума ВС от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации вреда необходимо учитывать характер, объем и длительность причиненных истцу нравственных страданий, его индивидуальные особенности, в том числе возраст и состояние здоровья, степень вины ответчика, требования разумности и справедливости.

Суд отметил, что согласно ст. 8 Конвенции каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Принимая решение о взыскании суммы морального вреда, суд учел обстоятельства привлечения Ольги Зелениной к уголовной ответственности, вид и продолжительность применения мер пресечения в виде содержания под стражей (с 12 августа по 25 сентября 2012 г.), а также последующую подписку о невыезде и надлежащем поведении (по 24 января 2019 г.) и связанные с этим ограничения, в том числе на проживание с семьей и трудовую деятельность. Также он учел условия содержания истицы под стражей, нахождение в металлической клетке во время судебных заседаний, длительность уголовного преследования (более 6 лет) и основание его прекращения, категории преступлений, совершение которых вменялось истице, данные о ее личности, степень нравственных страданий, причиненных незаконным уголовным преследованием и распространением соответствующей информации в СМИ.

Кроме того, согласно решению, суд не оставил без внимания состояние здоровья истицы, обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости присуждаемой компенсации. В итоге он пришел к выводу о взыскании с Минфина РФ компенсации в размере 700 тыс. руб. При этом суд посчитал, что исковые требования явно несоразмерны причиненному вреду.

Комментируя «АГ» решение суда, представитель истицы адвокат АБ г. Москвы «Сидоркина, Пучкова и партнеры» Ильнур Шарапов указал, что взысканная судом сумма, исходя из обстоятельств дела, не соответствует требованиям разумности и справедливости. «В настоящий момент мы готовим апелляционную жалобу», – подчеркнул он. При этом он добавил, что Минфин также подал апелляционную жалобу.

компенсации морального вреда за каждый день незаконного: уголовного преследования на этапе предварительного расследования.