Согласно ст ГПК РФ в делах искового производства сторонами являются свой и ответчика, в чем заключается нарушение его прав, цену иска и др.

Прокуратура Белгородской области

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

Разрешение споров, связанных с защитой права собственности

и других вещных прав

1. Лицо, чьи права и законные интересы нарушены строительством и (или) эксплуатацией самовольной постройки или создана угроза их нарушения, вправе требовать от лиц, допустивших такое нарушение, восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

К. обратилась в суд с иском к Д.В. и Д.Е. о возложении на них обязанности установить снегозадержатели на скате крыши жилого дома 38 и устранить перепад высот тротуара и двора, для чего убрать весь строительный мусор в установленный срок.

В обоснование исковых требований указано, что стороны проживают в жилом доме 38, который является памятником истории и архитектуры. Ответчикам на праве собственности принадлежит квартира 3, истцу — 4. С левого фасада дома ответчики самовольно возвели пристройку. Принадлежащая ответчикам часть дома имеет двухскатную кровлю, покрытую оцинкованными металлическими листами и не оборудованную системами снегозадержания. Отсутствие снегозадержателей приводит к лавинообразному сходу снега и льда с крыши дома на тропу, ведущую к входу квартиры 4. Двор дома ответчики засыпали строительным мусором, в результате чего перед калиткой образовался перепад высот тротуара и двора в 20 см, чем создана опасность получения травм, а также определенные трудности и неудобства для истца, имеющей преклонный возраст.

Разрешая спор и отказывая в иске, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, руководствовался положениями ст. 36, 37, 39 ЖК РФ и исходил из того, что крыша жилого дома 38 является общим имуществом собственников квартир в данном многоквартирном доме, а действующее законодательство не возлагает обязанность установить на крыше дома снегозадержатели за счет средств собственника только одной из квартир этого дома, даже если установку снегозадержателей необходимо осуществить на части крыши, расположенной над квартирой данного собственника.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации с выводами судов не согласилась по следующим основаниям.

Так, судом установлено, что ответчиками возведена пристройка к квартире 3 дома 38, находящаяся в их фактическом пользовании, без получения необходимых разрешений.

Ранее К. обращалась в суд с исковым заявлением к Д.В. и Д.Е. о сносе пристройки и замене металлической кровли над указанной квартирой на кровлю из шифера, обосновывая эти требованиями строительством спорной пристройки без согласования с государственным центром по учету, использованию и реставрации памятников истории и культуры, а также опасностью для жизни и здоровья сходом снега с металлической крыши пристройки. Вступившим в законную силу решением суда в удовлетворении иска К. отказано.

По ранее рассмотренному делу спорная пристройка признана самовольной.

В соответствии с ч. 1 ст. 36 ЖК РФ (в редакции, действовавшей на момент возникновения спора и рассмотрения дела судом) собственникам помещений в многоквартирном доме принадлежит на праве общей долевой собственности общее имущество в многоквартирном доме, а именно: помещения в данном доме, не являющиеся частями квартир и предназначенные для обслуживания более одного помещения в данном доме, в том числе межквартирные лестничные площадки, лестницы, лифты, лифтовые и иные шахты, коридоры, технические этажи, чердаки, подвалы, в которых имеются инженерные коммуникации, иное обслуживающее более одного помещения в данном доме оборудование (технические подвалы); иные помещения в данном доме, не принадлежащие отдельным собственникам и предназначенные для удовлетворения социально-бытовых потребностей собственников помещений в данном доме, включая помещения, предназначенные для организации их досуга, культурного развития, детского творчества, занятий физической культурой и спортом и подобных мероприятий; крыши, ограждающие несущие и ненесущие конструкции данного дома, механическое, электрическое, санитарно-техническое и иное оборудование, находящееся в данном доме за пределами или внутри помещений и обслуживающее более одного помещения; земельный участок, на котором расположен данный дом, с элементами озеленения и благоустройства, иные предназначенные для обслуживания, эксплуатации и благоустройства данного дома и расположенные на указанном земельном участке объекты. Границы и размер земельного участка, на котором расположен многоквартирный дом, определяются в соответствии с требованиями земельного законодательства и законодательства о градостроительной деятельности.

В силу ч. 1 ст. 39 того же кодекса собственники помещений в многоквартирном доме несут бремя расходов на содержание общего имущества в многоквартирном доме.

Статьей 209 ГК РФ предусмотрено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом; собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии со ст. 304 указанного кодекса собственник может требовать устранения всяких нарушений его прав, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

В силу ст. 12 ГК РФ способом защиты нарушенного права является восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

По смыслу приведенных правовых норм в их взаимосвязи в случае признания пристройки к многоквартирному жилому дому самовольной, у собственников помещений в многоквартирном доме не возникает право общей долевой собственности на помещения, крыши, ограждающие несущие и не несущие конструкции данного дома, связанное с его самовольной реконструкцией, и, соответственно, у собственников, не пользующихся самовольной пристройкой, не возникает обязанность по содержанию этого имущества.

Лицо, чьи права и законные интересы нарушены строительством и (или) эксплуатацией самовольной постройки или создана угроза их нарушения, вправе требовать от лиц, допустивших такое нарушение, восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

По данному делу суд признал, что наклон крыши реконструированного за счет самовольной пристройки жилого дома ориентирован на пешеходную дорожку, ведущую от входной калитки во двор дома до входа в квартиру К. Снег и лед, скапливающийся из-за осадков на крыше, падают с крыши на пешеходную дорожку, создавая опасность для проходящих по дорожке людей и препятствуя их проходу.

Этим обстоятельствам судами как первой, так и апелляционной инстанций в нарушение требований ст. 198 ГПК РФ надлежащей оценки не дано.

Определение № 86-КГ18-11

Разрешение споров, возникающих из причинения вреда

2. Факт смерти одного из супругов в результате оказания ему некачественной, неквалифицированной медицинской помощи может являться основанием для компенсации морального вреда другому супругу.

Ф. обратился в суд с иском к районной больнице о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов.

В обоснование заявленных требований Ф. ссылался на то, что 30 июля 2016 г. умерла его супруга — Ф.Е., смерть которой, по мнению истца, произошла вследствие допущенных районной больницей дефектов оказания ей медицинской помощи.

В связи со смертью супруги Ф. в августе 2016 года обратился в следственные органы с заявлением о привлечении к ответственности лиц, виновных в неоказании своевременной квалифицированной медицинской помощи Ф.Е. В феврале 2018 г. Ф. постановлением следователя отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления.

Истец указывал на то, что медицинские услуги его супруге были оказаны районной больницей несвоевременно, не в полном объеме, неквалифицированно, это привело к ухудшению состояния ее здоровья и последующей смерти, имеется причинно-следственная связь между действиями врачей районной больницы, выразившимися в оказании Ф.Е. медицинской помощи ненадлежащего качества, и наступлением ее смерти, Ф. причинены нравственные и физические страдания, в связи с чем он просил взыскать с районной больницы компенсацию морального вреда, судебные расходы на оказание юридической помощи и расходы на уплату государственной пошлины.

Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении исковых требований Ф. отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что состоявшиеся по делу судебные акты приняты с нарушением норм действующего законодательства, указав следующее.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье — состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь — комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент — физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи — совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии со ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» Министерством здравоохранения Российской Федерации вынесен приказ от 9 ноября 2012 г. № 708н «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии (гипертонической болезни)» (далее — Стандарт первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии).

Как следует из п. 1 Стандарта первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии, необходимыми медицинскими мероприятиями для диагностики заболевания, состояния являются прием (осмотр, консультация) следующих врачей-специалистов: врача-кардиолога, врача-невролога, врача-офтальмолога, врача-терапевта, врача-эндокринолога.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления Ф. усматривается, что основанием его обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ему морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) его супруге Ф., приведшее, по мнению истца, к ее смерти.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами гл. 59 (ст. 1064 — 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. № 6) (далее также — постановление Пленума от 20 декабря 1994 г. № 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй п. 8 постановления Пленума от 20 декабря 1994 г. № 10).

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее — постановление Пленума от 26 января 2010 г. № 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый п. 32 постановления Пленума от 26 января 2010 г. № 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред — это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий — если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием районная больница должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда Ф. в связи со смертью его жены Ф.Е., медицинская помощь которой была оказана ненадлежащим образом.

Однако в данном деле суды первой и апелляционной инстанций неправильно истолковали и применили к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие отношения по компенсации морального вреда, причиненного гражданину, в системной взаимосвязи с нормативными положениями, регламентирующими обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи.

В нарушение подлежащих применению норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации судебные инстанции возложили на истца бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания Ф.Е. медицинской помощи и причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи Ф.Е., допущенными районной больницей, и наступившей смертью Ф.Е., в то время как больницей (ответчиком) не было представлено доказательств, подтверждающих отсутствие ее вины в оказании Ф.Е. медицинской помощи, не соответствующей установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации).

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между дефектами, допущенными больницей при оказании медицинской помощи супруге истца Ф.Е., ее наступившей смертью и причинением тем самым Ф. морального вреда нельзя признать правомерным, так как он сделан без учета приведенных положений Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. 151, 1064 и 1068 ГК РФ и разъяснений по их применению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

Не основан на законе и вывод суда первой инстанции о том, что наличие дефектов оказания Ф.Е. медицинской помощи без подтверждения того, что именно они привели к ее смерти, могло свидетельствовать о причинении морального вреда только самой Ф.Е., а не ее супругу. Судом дана неправильная правовая оценка спорных отношений, предмета заявленных Ф. исковых требований и их обоснования. Делая такой вывод, суд не определил, какие права Ф. нарушены дефектами оказания медицинской помощи его супруге Ф.Е. и ее последующей смертью, не принял во внимание, что здоровье — это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а при смерти пациента нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Законодатель, закрепив в ст. 151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В абзаце втором п. 2 постановления Пленума от 20 декабря 1994 г. № 10 разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий п. 4 постановления Пленума от 20 декабря 1994 г. № 10).

Ф. в исковом заявлении и при рассмотрении дела в суде указывал на то, что в результате смерти супруги ему причинен существенный моральный вред, выразившийся в переживаемых им тяжелых нравственных страданиях, до настоящего времени он не может смириться с утратой. Осознание того, что супругу можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ему дополнительные нравственные страдания.

Также Ф. полагал, что в случае оказания супруге своевременной квалифицированной медицинской помощи она была бы жива, в то время как врачи районной больницы в нарушение стандарта первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии даже не направили Ф.Е. к врачу-неврологу.

Оценка этим доводам Ф., на которых он основывал свои требования о компенсации морального вреда, ни судом первой, ни судом апелляционной инстанции не дана. Судебные инстанции не выясняли, предприняла ли больница все необходимые и возможные меры по спасению пациента (Ф.Е.) из опасной для ее жизни ситуации, способствовали ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи развитию неблагоприятного исхода, не истребовали от ответчика доказательств, подтверждающих, что при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса не имелось возможности оказать больной необходимую и своевременную помощь. Между тем в соответствии с п. 2 ст. 1064 ГК РФ именно на ответчике лежала обязанность доказывания своей невиновности в смерти Ф.Е. и причинении морального вреда Ф.

По данному делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования Ф. заявленных исковых требований положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. 151, 1064, 1068 ГК РФ и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, являлось выяснение обстоятельств, касающихся того, могли ли выявленные дефекты оказания районной больницей медицинской помощи Ф.Е. повлиять на правильность постановки ей диагноза, назначения соответствующего лечения и развитие летального исхода от разрыва сосудистой аневризмы головного мозга, а также определение степени нравственных и физических страданий Ф. с учетом фактических обстоятельств причинения ему морального вреда и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им переживаний в результате ненадлежащего оказания его супруге медицинской помощи, наблюдения за ее страданиями от боли на протяжении длительного времени (с 4 по 30 июля 2016 г.) и ее последующей смерти.

От выяснения данных обстоятельств зависело правильное разрешение судом спора по требованиям Ф. о взыскании компенсации морального вреда, однако суд первой инстанции эти юридически значимые обстоятельства не определил и не установил.

Определение № 71-КГ18-12

3. Прекращение в отношении водителя уголовного дела вследствие акта об амнистии не исключают гражданско-правовой ответственности его работодателя за причинение этим водителем при исполнении им трудовых обязанностей вреда жизни или здоровью гражданина, морального вреда.

К. обратилась в суд с иском к обществу о возмещении материального ущерба, причиненного повреждением здоровья, и компенсации морального вреда.

В обоснование требований истец указала, что 30 января 2013 г. она осуществляла поездку в автобусе, принадлежащем обществу, которым управлял работник данного общества М. В нарушение правил дорожного движения М. не дождался выхода К. из автобуса и начал движение автобуса с открытыми дверями, вследствие чего истец упала на проезжую часть дороги и получила значительные телесные повреждения. Вследствие полученных повреждений истцу была сделана операция по замене сустава, кроме того, ею приобретались лекарственные средства и спецприспособления. По данному факту было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 264 УК РФ, в ходе расследования которого установлено, что М. нарушил правила дорожного движения, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью К. 25 декабря 2013 г. уголовное дело в отношении М. прекращено следственными органами по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ (вследствие акта об амнистии).

Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении иска отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила, что при рассмотрении данного дела судом допущено существенное нарушение норм материального и процессуального права, выразившееся в следующем.

Обращаясь в суд с иском, К. ссылалась на обстоятельства, установленные действующим на тот момент постановлением следователя от 25 декабря 2013 г. о прекращении уголовного дела по обвинению М. по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, на основании п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ (вследствие акта об амнистии).

Данным постановлением установлено, что М., управляя автомобилем, допустил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью К. при следующих обстоятельствах: водитель М., являясь работником общества и исполняя служебные обязанности, 30 января 2013 г. примерно в 16 часов 10 минут, двигаясь по маршруту, в нарушение требований пп. 1.5 и 22.7 Правил дорожного движения Российской Федерации допустил падение пассажира К. из автомобиля, которым он управлял.

Из содержания постановления о прекращении уголовного дела усматривается, что выводы органа предварительного расследования о виновности М. в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью К., основаны в том числе на результатах автотехнической экспертизы от 7 октября 2013 г., согласно которой в данной дорожной обстановке водитель М. имел возможность предотвратить падение пассажира К., и судебно-медицинской экспертизы от 9 октября 2013 г., согласно которой у К. установлены телесные повреждения, образовавшиеся от ударно-контактного воздействия твердого предмета либо от удара о таковой, которые могли образоваться 30 января 2013 г. и причинили тяжкий вред здоровью.

При рассмотрении данного дела установлено, что в период с 30 января по 27 февраля 2013 г. К. находилась на лечении в травматолого-ортопедическом отделении городской больницы с диагнозом — закрытый медиальный перелом шейки левой бедренной кости со смещением. 12 февраля 2013 года выполнена операция — замещение левого тазобедренного сустава тотальным эндопротезом.

На основании пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

По смыслу указанной нормы для возложения имущественной ответственности за причиненный вред необходимо наличие таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вина, а также причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

В соответствии с п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п., осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности, и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно ст. 1099, 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда и независимо от вины причинителя вреда в случае, если вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

На основании абзаца второго п. 2 ст. 1083 ГК РФ при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Таким образом, законом предусмотрено возложение на причинителя вреда ответственности при причинении вреда жизни или здоровью гражданина, морального вреда и при отсутствии его вины, что является специальным условием ответственности.

Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным гл. 59 ГК РФ, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

По смыслу приведенных норм материального права в их взаимосвязи на работодателя возлагается обязанность возместить не только имущественный, но и моральный вред, причиненный его работником при исполнении им трудовых обязанностей.

Осуждение обвиняемого не является одним из условий, необходимых для рассмотрения гражданского иска о возмещении вреда, вытекающего из общих с уголовным делом обстоятельств, и, следовательно, не исключает его гражданско-правовой ответственности, основанной на тех же фактах.

Соответственно, прекращение в отношении водителя уголовного дела вследствие акта об амнистии на стадии досудебного производства, а впоследствии отмена процессуального акта и возобновление предварительного следствия не исключают разрешения вопроса о гражданско-правовой ответственности его работодателя за причинение вреда, установленной ст. 1064, 1068, 1083, 1079, 1099 и 1100 ГК РФ.

В нарушение положений ст. 67, 157 и ч. 1 ст. 196 ГПК РФ при рассмотрении дела суд первой инстанции ограничился истребованием и исследованием только некоторых процессуальных документов, составленных в рамках производства по уголовному делу: постановления о возбуждении уголовного дела, постановления о прекращении уголовного дела, постановлений об отмене постановления о прекращении уголовного дела, о возобновлении предварительного следствия и об установлении срока следствия, протоколов допроса М., протоколов очной ставки, которым не дал какой-либо оценки, приняв во внимание исключительно показания М., не признавшего свою вину и отрицавшего падение пассажира из управляемого им автобуса.

Между тем в полученных судом доказательствах содержатся сведения о совершении К. поездки в транспортном средстве ответчика в исследуемый период времени.

В нарушение ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд не предложил истцу представить дополнительные доказательства в виде показаний свидетелей, допрошенных в рамках уголовного дела, об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения настоящего гражданского дела.

Кроме того, суд не поставил на обсуждение сторон вопросы о привлечении М. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, и вызове его в судебное заседание для получения объяснений в рамках настоящего гражданского дела.

Таким образом, суд первой инстанции при рассмотрении дела неправильно определил обстоятельства, имеющие юридическое значение для установления причинителя вреда и причинной связи в возникшем деликтном правоотношении применительно к ст. 1064, 1083, 1079, 1099 и 1100 ГК РФ, не дал надлежащей правовой оценки доводам сторон, неправильно распределил между ними бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, что является существенным нарушением норм права.

Также судом оставлен без исследования вопрос о страховании ответчиком своей гражданской ответственности как перевозчика и как владельца транспортного средства.

Определение № 18-КГ17-176

4. Отсутствие оснований для возложения солидарной ответственности за причинение вреда истцу не освобождает от обязанности по его возмещению тем из соответчиков, кто этот вред причинил.

Закон не относит недоказанность размера причиненного ущерба к основаниям, позволяющим не возлагать гражданско-правовую ответственность на причинителя вреда.

М. обратилась в суд с иском к М.В., М.О, М.С., управляющей компании, в котором просила суд взыскать солидарно стоимость восстановительного ремонта жилого объекта недвижимости в размере 327 200 руб., судебные расходы по проведению оценки причиненного ущерба, расходы на производство судебной экспертизы, расходы по уплате госпошлины, указав в обоснование заявленных требований, что произошел залив квартиры I, в которой в настоящий момент проживает М. Причиной залива является срыв трубы на разводке горячего водоснабжения в квартире II, расположенной этажом выше, собственниками которой являются М.В., М.О., М.С.

В результате произошедшего залива квартиры М. нанесен ущерб в следующих размерах: жилая комната — 15,2 кв. м (потолочная плитка), потолок кухни — 9,0 кв. м (потолочная плитка), потолок коридора — 6,0 кв. м (потолочная плитка), пол коридора 6,0 кв. м, санитарный узел — 1,2 кв. м (стенная панель, потолок), линолеум 2,0 кв. м (стенная панель), о чем управляющей компанией был составлен акт о заливе жилого помещения. Акт был составлен в составе специалистов управляющей компании, собственника квартиры I М. и собственника квартиры II М.С. Причиненный ущерб и составленный акт ответчики не отрицают и не опровергают.

Ответчики в судебном заседании исковые требования не признали, просили отказать в их удовлетворении.

Разрешая спор и удовлетворяя заявленные М. требования, суд первой инстанции исходил из того, что материальный ущерб истцу причинен виновными совместными действиями ответчиков, выразившимися в принятии обоюдного решения о внесении изменений в систему горячего водоснабжения. Имеется совокупность условий для возмещения вреда, причиненного в результате залива помещения, вина собственников квартиры II, которые не должны были самовольно производить врезку в общедомовую трубу горячего водоснабжения, вина управляющей компании (ответчика), работник которой бесконтрольно произвел указанные работы, не согласовав с собственниками помещений многоквартирного дома и управляющей компанией, а также невыполнение управляющей компанией обязанности по проведению проверки температурно-влажного режима подвальных помещений, контролю состояния технических коммуникаций, своевременному устранению выявленных нарушений.

С данными выводами не согласился суд апелляционной инстанции и, отменяя решение суда первой инстанции с вынесением нового решения об отказе удовлетворении иска, указал, что выводы суда первой инстанции о солидарной ответственности собственников квартиры II и управляющей компании сделаны без учета тех обстоятельств, что спорный участок инженерной системы горячего водоснабжения, прорыв которого послужил причиной залива квартиры истца, относится к общедомовому имуществу и ответственность за такой прорыв несет управляющая компания, причинившая вред вследствии ненадлежащего исполнения обязанностей по обеспечению технически исправного состояния части общего имущества многоквартирного дома, на которую пришелся гидравлический удар. Доказательств того, что повреждения в квартире I со стороны подвального помещения являются следствием затопления квартиры горячей водой из квартиры II и возникли по вине ответчиков М.В., М.О., М.С., не представлено, как и не представлено доказательств видов и стоимости работ, материалов и оборудования, необходимых для устранения дефектов состояния квартиры, возникших исключительно в результате затопления, т.е. истцом не доказан размер причиненного в результате залива материального вреда.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что выводы суда апелляционной инстанции сделаны с существенным нарушением норм материального и процессуального права.

Согласно подп. 3 п. 1 ст. 36 ЖК РФ собственникам помещений в многоквартирном доме принадлежит на праве общей долевой собственности общее имущество в многоквартирном доме, в том числе санитарно-техническое и иное оборудование, находящееся в данном доме за пределами или внутри помещений и обслуживающее более одного помещения.

В соответствии с п. 5 Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 13 августа 2006 г. № 491 (далее — Правила), в состав общего имущества включаются внутридомовые инженерные системы холодного и горячего водоснабжения, состоящие из стояков, ответвлений от стояков до первого отключающего устройства, расположенного на ответвлениях от стояков, указанных отключающих устройств, коллективных (общедомовых) приборов учета холодной и горячей воды, первых запорно-регулировочных кранов на отводах внутриквартирной разводки от стояков, а также механического, электрического, санитарно-технического и иного оборудования, расположенного на этих сетях.

Из приведенных правовых норм следует, что внутридомовые инженерные системы горячего и холодного водоснабжения до первого отключающего устройства, а также это устройство включаются в состав общего имущества многоквартирного дома.

В соответствии с п. 2.1 ст. 161 ЖК РФ при осуществлении непосредственного управления многоквартирным домом собственниками помещений в данном доме лица, выполняющие работы по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме, обеспечивающие холодное и горячее водоснабжение и осуществляющие водоотведение, электроснабжение, газоснабжение (в том числе поставки бытового газа в баллонах), отопление (теплоснабжение, в том числе поставки твердого топлива при наличии печного отопления), обращение с твердыми коммунальными отходами, несут ответственность перед собственниками помещений в данном доме за выполнение своих обязательств в соответствии с заключенными договорами, а также в соответствии с установленными Правительством Российской Федерации правилами содержания общего имущества в многоквартирном доме, правилами предоставления, приостановки и ограничения предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домах.

Как следует из п. 10 Правил, общее имущество должно содержаться в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации (в том числе о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, техническом регулировании, защите прав потребителей) в состоянии, обеспечивающем соблюдение характеристик надежности и безопасности многоквартирного дома; безопасность для жизни и здоровья граждан, сохранность имущества физических или юридических лиц, государственного, муниципального и иного имущества и др.

Управляющие организации, оказывающие услуги и выполняющие работы при непосредственном управлении многоквартирным домом, отвечают перед собственниками помещений за нарушение своих обязательств и несут ответственность за надлежащее содержание общего имущества в соответствии с законодательством Российской Федерации и договором (п. 42 Правил).

Следовательно, обязанность по содержанию и ремонту общего имущества многоквартирного дома, включая внутридомовые инженерные системы холодного водоснабжения до первого отключающего устройства, возложена на управляющую организацию.

Судом при рассмотрении дела установлено, что причиной залива квартиры истца явился срыв первого запорно-регулировочного крана на отводе разводки от стояка горячего водоснабжения в квартире I.

При таких обстоятельствах, с учетом приведенных выше положений закона, для правильного разрешения спора надлежало установить, относится ли участок инженерной системы горячего водоснабжения, прорыв которого послужил причиной залива квартиры М., к общему имуществу многоквартирного дома и возлагается ли ответственность за такой прорыв на управляющую компанию, а также обстоятельства, связанные с возникновением причины залива, — действия (бездействие) собственников квартиры II и управляющей компании по надлежащему содержанию и эксплуатации трубы горячего водоснабжения.

Опровергая выводы суда первой инстанции о солидарной ответственности управляющей компании и собственников квартиры II в причинении ущерба имуществу истца, суд апелляционной инстанции указал, что участок инженерной системы горячего водоснабжения, прорыв которого послужил причиной залива квартиры М., относится к общему имуществу многоквартирного дома, в связи с чем ответственность за такой прорыв должна быть возложена на управляющую компанию. Однако с учетом того, что М. настаивала на солидарной ответственности М.В., М.О., М.С. и управляющей компании в причинении ей материального ущерба, судебная коллегия пришла к выводу об отказе в удовлетворении заявленных истцом требований, сославшись на возможность реализации М. своего нарушенного права иными предусмотренными законом способами.

При этом суд апелляционной инстанции не опроверг вывод суда первой инстанции о соответствии выбранного истцом способа защиты своего права последствиям нарушения и не обосновал в определении, каким именно иным способом, соизмеримым нарушенному праву, возможно устранить допущенное ответчиком нарушение прав истца.

В соответствии с п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права, при этом пределы осуществления гражданских прав определены в ст. 10, а способы защиты — в ст. 12 ГК РФ.

По смыслу ст. 11, 12 ГК РФ в их совокупности прерогатива в определении способа защиты нарушенного права принадлежит исключительно лицу, обратившемуся в суд за такой защитой, т.е. истцу.

Суд апелляционной инстанции, в нарушение требований ст. 198 ГПК РФ, исследовав вопрос устранения нарушения права М., при разрешении спора не указал в определении способ исправления допущенного нарушения, не разрешив по существу заявленного истцом требования.

Судом апелляционной инстанции не учтено, что отсутствие солидарной ответственности не является основанием для освобождения от обязанности его возмещения лицом, причинившим вред, привлеченным к участию в деле в качестве ответчика.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации также признала не основанным на законе вывод суда апелляционной инстанции о том, что отсутствуют основания для возложения на ответчиков обязанности по возмещению истцу причиненного вреда, так как М. не доказан размер причиненного в результате залива материального вреда.

Пунктом 1 ст. 1064 ГК РФ предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Согласно п. 1 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Как разъяснено в абзаце втором п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

При таких обстоятельствах обязанностью суда, предусмотренной действующим законодательством, является выяснение действительных обстоятельств дела, а именно установление факта залива и лица, виновного в произошедшем заливе, факта причинения вреда имуществу истца и его оценки в материальном выражении, что судом апелляционной инстанции не выполнено.

При этом обязанность по возмещению причиненного вреда и случаи, в которых возможно освобождение от такой обязанности, предусмотрены законом. Недоказанность размера причиненного ущерба к основаниям, позволяющим не возлагать гражданско-правовую ответственность на причинителя вреда, действующим законодательством не отнесена.

Определение № 19-КГ18-17

Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств

5. По договорам поручительства, заключенным до 1 июня 2015 г., в случае смерти заемщика и при наличии наследников и наследственного имущества взыскание кредитной задолженности с поручителя осуществляется в пределах стоимости наследственного имущества.

Банк обратился в суд с иском к А., М.С. о взыскании задолженности по кредитным договорам, указав в обоснование заявленных требований, что 8 апреля 2015 г. между банком и М.Х. заключен кредитный договор, срок возврата кредита — не позднее 10 апреля 2017 г. В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору с А. в этот же день заключен договор поручительства.

5 июня 2015 г. между банком и М.Х. заключен кредитный договор, срок возврата кредита — не позднее 5 июня 2018 г. В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору с М.С. 5 июня 2015 г. заключен договор поручительства.

2 октября 2015 г. М.Х. умер.

Обязательства по возврату денежных средств заемщиком не исполнены, в связи с чем истец просил суд взыскать с наследников М.Х. в солидарном порядке задолженность по кредитным договорам от 8 апреля 2015 г. и от 5 июня 2015 г., сумму уплаченной при подаче иска госпошлины.

А. и М.С. подано встречное исковое заявление к банку и обществу (страховщику) о признании смерти М.Х. страховым случаем и взыскании в пользу банка (выгодоприобретателя) с общества (страховщика) суммы задолженности по договорам займа от 8 апреля 2015 г. и 5 июня 2015 г. В обоснование заявленных требований указано, что при заключении указанных кредитных договоров М.Х. с обществом (страховщиком) заключены договоры страхования путем присоединения к программе коллективного страхования заемщиков кредита от несчастных случаев и болезней.

Определением суда в принятии встречного искового заявления А., М.С. отказано.

Разрешая спор и удовлетворяя заявленные исковые требования в части, суд первой инстанции исходил из того, что обязательства по кредитным договорам М.Х. при жизни надлежащим образом не исполнялись, в связи с чем сумма задолженности подлежит взысканию с поручителей, давших согласие отвечать по обязательствам заемщика в случае его смерти.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и также указал на то, что смерть заемщика произошла после внесения изменений Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» в п. 3 ст. 364 и в п. 4 ст. 367 ГК РФ, согласно которым смерть должника не прекращает поручительство; в случае смерти должника поручитель по этому обязательству не может ссылаться на ограниченную ответственность наследников должника по долгам наследодателя (п. 1 ст. 1175 ГК РФ).

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась, поскольку они сделаны с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, выразившимися в следующем.

Изменения, внесенные Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ в п. 3 ст. 364 и п. 4 ст. 367 ГК РФ, вступили в законную силу с 1 июня 2015 г.

Договор поручительства с А. заключен 8 апреля 2015 г., в связи с чем с учетом правила о действии закона во времени указанные положения Гражданского кодекса Российской Федерации в новой редакции не подлежали применению к возникшим правоотношениям.

В пп. 60, 62 и 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» разъяснено, что ответственность по долгам наследодателя несут все принявшие наследство наследники независимо от основания наследования и способа принятия наследства, а также муниципальные образования, в собственность которых переходит выморочное имущество в порядке наследования по закону.

Согласно п. 2 ст. 367 ГК РФ поручитель наследодателя становится поручителем наследника лишь в случае, если поручителем было дано согласие отвечать за неисполнение обязательств наследниками. При этом исходя из п. 1 ст. 367 и п. 1 ст. 416 ГК РФ поручительство прекращается в той части, в которой прекращается обеспеченное им обязательство, и поручитель несет ответственность по долгам наследодателя перед кредитором в пределах стоимости наследственного имущества.

При рассмотрении дел о взыскании долгов наследодателя судом могут быть разрешены вопросы признания наследников принявшими наследство, определения состава наследственного имущества и его стоимости, в пределах которой к наследникам перешли долги наследодателя, взыскания суммы задолженности с наследников в пределах стоимости перешедшего к каждому из них наследственного имущества и т.д.

Таким образом, в случае смерти должника-заемщика и при наличии наследников и наследственного имущества взыскание кредитной задолженности возможно с поручителя в пределах стоимости наследственного имущества.

Обстоятельствами, имеющими существенное значение для правильного разрешения возникшего спора, является установление у умершего заемщика наследственного имущества и наследников, а также принятие наследниками наследства.

Определение № 25-КГ17-33

6. Неисполнение застройщиком обязанности по устранению недостатков объекта долевого строительства, приведших к ухудшению качества объекта долевого строительства, может являться основанием для отказа участника долевого строительства в одностороннем порядке от исполнения договора участия в долевом строительстве и его расторжения.

Б.А. и Б.З. обратились в суд с иском к обществу (застройщик) о признании договора участия в долевом строительстве расторгнутым с 9 августа 2016 г., взыскании уплаченных по договору участия в долевом строительстве денежных средств в размере 1 463 000 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 820, 54 руб., убытков в размере 770 981 руб., штрафа в размере 50% от присужденной суммы, судебных расходов в размере 56 500 руб., компенсации морального вреда, возложении обязанности подать заявление о внесении в Единый государственный реестр недвижимости записи о расторжении договора.

Как установлено судами, 29 апреля 2015 г. между истцами и ответчиком заключен договор участия в долевом строительстве, по условиям которого ответчик обязался построить трехэтажный многоквартирный жилой дом и передать в собственность Б.А. и Б.З. двухкомнатную квартиру 3 проектной общей площадью 44,74 кв. м, проектной площадью летних помещений 8,11 кв. м, а истцы обязались оплатить 1 463 000 руб.

Истцами обязательства по оплате цены договора участия в долевом строительстве исполнены.

17 мая 2016 г. ответчик направил Б.А. и Б.З. уведомление о передаче объекта долевого строительства.

26 мая 2016 г. истцы обратились к ответчику с претензией, в которой указали на несоответствие помещения требованиям закона и условиям договора, а именно: при входе в жилую комнату в верхней части дверного проема отсутствует межкомнатная перегородка, оконные блоки на лоджии не установлены, окно в помещении ненадлежащего качества, трубы водопровода и отопления выполнены с использованием неармированных труб ПВХ, непригодных для использования в системе отопления в соответствии с ГОСТ Р 52134-2003, черновая отделка не соответствует нормам СНиП 3.04.01-8 от 1 июля 1988 г. — стены не отштукатурены, пол не выровнен стяжкой, в связи с чем отказались принять помещение по акту приема-передачи до устранения указанных недостатков в срок до 20 июня 2016 г.

13 июля 2016 г. истцы обратились к ответчику с повторной претензией, в которой просили в срок до 26 июля 2016 г. безвозмездно устранить недостатки, представив экспертное заключение, согласно которому установлено: стеновые блоки несущих стен имеют на поверхности каверны глубиной до 20 мм, в качестве перемычки дверного проема несущей стены используется стеновой крупноразмерный блок, железобетонные плиты перекрытия имеют неоднородное заполнение продольных швов, в качестве заполнения используются фрагменты древесины (нарушение СП 70.13330.2012 «Несущие и ограждающие конструкции. Актуализированная редакция СНиП 3.03.01-87»); в качестве перемычки в перегородке используются арматурные стержни (нарушение СП 70.13330.2012 «Несущие и ограждающие конструкции. Актуализированная редакция СНиП 3.03.01.-87»); растворные швы кирпичной кладки шириной до 25 мм (нарушение СНиП 3.03.01-87 «Несущие и ограждающие конструкции», СП 15.13330.2012 «Каменные и армокаменные конструкции. Актуализированная редакция СНиП П-22-81*»); растворная постель имеет неоднородную структуру, не обеспечено равномерное опирание стеновых блоков (нарушение СП 70.13330.2012 «Несущие и ограждающие конструкции. Актуализированная редакция СНиП 3.03.01-87», СП 15.13330.2012 «Каменные и армокаменные конструкции. Актуализированная редакция СНиП П-22-81*»); отсутствует отделка помещений (стяжка, штукатурка), отсутствует антикоррозионная обработка горизонтальных связей плит перекрытия, не выполнены требования СНиП 3.04.01-87 «Изоляционные и отделочные покрытия»; в качестве материала стен санузла использованы блоки из ячеистого бетона; конфигурация помещений, площадь и расположение стен помещения квартиры не соответствует приложению № 2 к договору; инженерные системы смонтированы не в полном объеме — невозможны подключение и эксплуатация приборов; на стеклопакете оконной конструкции жилой комнаты обнаружено несмываемое пятно — дефект изготовления стеклопакета; отсутствует система пожарной сигнализации.

3 августа 2016 г. ответчик отказал в удовлетворении претензии со ссылкой на ее необоснованность.

8 августа 2016 г. ответчик вновь направил истцам односторонний акт приема-передачи квартиры.

8 августа 2016 г. Б.А. и Б.З. направили в адрес общества уведомление о расторжении договора участия в долевом строительстве и возврате денежных средств.

По делу назначены и проведены две судебные строительно-технические экспертизы, проведенные в разных экспертных организациях соответственно экспертами Л. и Х.

Согласно заключению эксперта Л. спорная квартира 3 не соответствует требованиям нормативных документов, действующих в области строительства, и условиям договора участия в долевом строительстве, поскольку фактическая площадь внутренних помещений квартиры не соответствует проектной площади (что является существенным недостатком); фактически примененные стеновые блоки не соответствуют требованиям проектной документации, а также требованиям ГОСТ 13579-78 в части применения блоков (что является существенным и неустранимым без несоразмерных расходов недостатком); герметичность сопряжения пароизоляционной ленты с поверхностью стены не соответствует требованиям ГОСТ 30971-2012 (что является существенным с точки зрения соразмерности затрат по устранению недостатка с затратами на монтаж нового оконного блока и является технически устранимым недостатком). Квартира является помещением, не пригодным для проживания.

Из заключения эксперта Х. следует, что квартира частично не соответствует требованиям нормативных документов, действующих в области строительства, и условиям договора участия в долевом строительстве, в частности: бетонные блоки наружных стен здания фактически не соответствуют блокам, отраженным в проектной документации по ГОСТ 13579-78, хотя и допустимы к применению для стен жилых зданий.

Кроме того, имеются несоответствия в части отделочных и строительно-монтажных работ:

трещины по стяжке пола с шириной раскрытия до 1 мм, возникшие в результате усадки растворной смеси;

просветы в кладке перегородок из пенобетонных блоков, возникшие в результате некачественно выполненных работ по кладке;

выступающие из плоскости стены перемычки проемов в перегородках на величину до 20 мм, возникшие в результате применения материалов разной толщины (толщина перегородки 100 мм, перемычки 120 мм);

трещина с шириной раскрытия до 0,5 мм на глубину штукатурного слоя, возникшая в результате усадки штукатурного раствора;

некачественный монтаж оконных конструкций;

отсутствие нижней пароизоляции оконного проема в кухне и некачественная приклейка пароизоляции в жилой комнате;

наличие брака стеклопакета в жилой комнате;

отклонение от вертикали штукатурной поверхности стен до 10 мм, отклонение от горизонтальной плоскости стяжки пола на величину до 10 мм, возникшие в результате некачественно выполненных строительных работ;

конвекторы системы отопления замусорены строительным раствором в процессе работ по оштукатуриванию стен.

Эксперт оценил указанные недостатки как несущественные, устранимые, а также пришел к выводу о пригодности помещения для проживания. Стоимость устранения выявленных недостатков составила 58 669 руб.

Признав заключение эксперта Л. не отвечающим требованиям относимости и допустимости в связи с тем, что экспертиза проведена без исследования рабочей документации, и отказывая в удовлетворении исковых требований, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь заключением эксперта Х., пришли к выводу о том, что истцы не вправе отказаться от исполнения договора, поскольку не представили доказательств наличия существенных нарушений требований к качеству объекта долевого строительства, которые делают его непригодным для использования по назначению.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала выводы судов ошибочными.

Согласно ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон о долевом строительстве) застройщик обязан передать участнику долевого строительства объект долевого строительства, качество которого соответствует условиям договора, требованиям технических регламентов, проектной документации и градостроительных регламентов, а также иным обязательным требованиям.

В соответствии с ч. 2 ст. 7 указанного закона в случае, если объект долевого строительства построен (создан) застройщиком с отступлениями от условий договора и (или) указанных в ч. 1 данной статьи обязательных требований, приведшими к ухудшению качества такого объекта, или с иными недостатками, которые делают его непригодным для предусмотренного договором использования, участник долевого строительства, если иное не установлено договором, по своему выбору вправе потребовать от застройщика:

1) безвозмездного устранения недостатков в разумный срок;

2) соразмерного уменьшения цены договора;

3) возмещения своих расходов на устранение недостатков.

В силу ч. 1 ст. 9 Закона о долевом строительстве участник долевого строительства в одностороннем порядке вправе отказаться от исполнения договора, в частности, в случае неисполнения застройщиком обязанностей, предусмотренных ч. 2 ст. 7 этого закона.

Как указано в ч. 3 ст. 7 Закона о долевом строительстве, в случае существенного нарушения требований к качеству объекта долевого строительства или неустранения выявленных недостатков в установленный участником долевого строительства разумный срок участник долевого строительства в одностороннем порядке вправе отказаться от исполнения договора и потребовать от застройщика возврата денежных средств и уплаты процентов в соответствии с ч. 2 ст. 9 данного закона.

Таким образом, по смыслу указанных норм права основанием для отказа участника долевого строительства в одностороннем порядке от исполнения договора участия в долевом строительстве и его расторжения является неисполнение застройщиком обязанности по устранению безвозмездно в разумный срок недостатков объекта долевого строительства, приведших, в частности, к ухудшению качества объекта долевого строительства.

Из материалов дела следует, что недостатки объекта долевого строительства обнаружены истцами при первоначальном осмотре, в связи с чем ответчику направлена претензия, которая удовлетворена им частично.

В дальнейшем истцы с привлечением специалиста обнаружили, что техническое состояние квартиры не соответствует условиям договора, строительным нормам и правилам, в связи с чем направили ответчику новую претензию, от устранения недостатков ответчик уклонился.

Обстоятельства неустранения ответчиком в разумный срок заявленных истцами недостатков объекта долевого строительства, построенного с отступлением от условий договора и обязательных требований, установлены судом первой инстанции, с чем также согласилась Судебная коллегия.

При таких обстоятельствах выводы судебных инстанций об отсутствии оснований для удовлетворения требований заявителей Судебная коллегия признала неправомерными.

Ссылка судов на то, что выявленные в ходе экспертизы недостатки в квартире не относятся к существенным, являются устранимыми и позволяют использовать помещение по назначению, основана на неправильном толковании и применении положений чч. 1 и 2 ст. 7, п. 2 ч. 1 ст. 9 Закона о долевом строительстве.

Определение № 47-КГ18-14

Разрешение споров, возникающих

из неосновательного обогащения

7. По делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика — обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.

В. обратилась в суд с иском к Е. о взыскании неосновательного обогащения в сумме 500 000 руб.

В обоснование заявленных требований В. указала, что с ее банковского счета, открытого в Банке, с использованием системы онлайн-платежей был осуществлен перевод денежных средств в сумме 500 000 руб. на банковский счет Е. Данный перевод был осуществлен неизвестными лицами без распоряжения истца и в отсутствие каких-либо законных оснований. Денежные средства в сумме 413 000 руб., поступившие на банковский счет ответчика, впоследствии по распоряжению Е. были переведены третьим лицам. Учитывая отсутствие каких-либо законных оснований для получения Е. денежных средств, находившихся на банковском счете В., истец указывала, что получение этих денежных средств представляет собой неосновательное обогащение ответчика.

Вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному делу В. отказано в удовлетворении исковых требований к Банку о взыскании неправомерно списанных с банковского счета денежных средств в размере 500 000 руб. Данным решением суда установлено, что у Банка отсутствовали законные основания для отказа в осуществлении операции по переводу денежных средств с банковского счета В. на банковский счет Е., поскольку лицо, давшее распоряжение об этом переводе, указало в системе онлайн-платежей правильные идентификатор, логин и пароли, в связи с чем было определено как клиент банка в соответствии с условиями договора банковского счета.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований В. к Е. о взыскании неосновательного обогащения по данному делу, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих увеличение стоимости имущества Е. за счет поступивших с банковского счета истца денежных средств, а также наличие причинно-следственной связи между перечислением этих денежных средств ответчику и их дальнейшим поступлением на банковские счета третьих лиц. Суды также указали, что в связи с утратой банковской карты Е. не имела возможности распоряжаться денежными средствами, поступившими на счет этой карты.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации с выводами судебных инстанций не согласилась по следующим основаниям.

Как установлено ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 этого кодекса.

Из приведенных правовых норм следует, что по делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика — обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.

Судом установлен и сторонами не оспаривался факт перечисления денежных средств в размере 500 000 руб. с банковского счета В. на банковский счет Е.

Денежные средства истца на счет ответчика были переведены помимо ее воли, иным неустановленным лицом.

Ответчик Е., возражая против иска, ссылалась на то, что она денежными средствами, поступившими на ее счет, не распоряжалась, в ее собственность денежные средства не поступали, картой Банка не пользовалась. Распоряжение денежными средствами осуществляли третьи лица, которые не установлены.

При таких обстоятельствах для правильного разрешения спора судам следовало установить, приобрела ли Е. денежные средства именно В., доказано ли ответчиком наличие законных оснований для приобретения этих денежных средств либо предусмотренных ст. 1109 ГК РФ обстоятельств, в силу которых эти денежные средства не подлежат возврату.

Однако в нарушение приведенных выше правовых норм суды первой и апелляционной инстанций не дали какой-либо оценки этим обстоятельствам, возложив на истца бремя доказывания увеличения стоимости имущества Е. и наличия у нее возможности фактически распоряжаться полученными денежными средствами.

В силу п. 1 ст. 847 ГК РФ права лиц, осуществляющих от имени клиента распоряжения о перечислении и выдаче средств со счета, удостоверяются клиентом путем представления банку документов, предусмотренных законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и договором банковского счета.

Пунктом 1 ст. 848 названного кодекса предусмотрено, что банк обязан совершать для клиента операции, предусмотренные для счетов данного вида законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями, если договором банковского счета не предусмотрено иное.

Таким образом, утрата банковской карты сама по себе не лишает клиента прав в отношении денежных средств, находящихся на банковском счете, и возможности распоряжаться этими денежными средствами.

Кроме того, судами установлено, что из перечисленных на банковский счет ответчика 500 000 руб. на счете осталось 87 000 руб.

Первоначальная принадлежность истцу данных денежных средств установлена судом и не оспаривалась сторонами.

Определение № 82-КГ18-2

Разрешение споров, возникающих

из наследственных отношений

8. Жилой дом, входящий в состав наследственного имущества, раздел которого в натуре невозможен, может быть признан судом неделимой вещью.

И. обратилась в суд с иском к С.Т., С.Е., С.Н. о разделе наследственного имущества и в признании за ней преимущественного права на спорный жилой дом и земельный участок, С.Е. обратилась в суд со встречным иском к И., С.Н., С.Т. о разделе наследства, С.Т. обратилась в суд со встречным иском к С.Е., С.Н., И. о разделе наследственного имущества, С.Н. обратилась в суд со встречным иском к И., С.Т., С.Е. о разделе наследственного имущества.

Решением суда исковые требования И., С.Е., С.Т., С.Н. (наследников по закону первой очереди к имуществу С.) удовлетворены частично. В частности, за И. признано право собственности на спорный жилой дом и земельный участок.

Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.

При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции в части признания за И. права собственности на спорный жилой дом и земельный участок и в этой части принял новое решение, признав право общей долевой собственности на данное имущество за И., С.Т., С.Е., С.Н. в равных долях — по 1/4 доли за каждой.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации с выводом суда апелляционной инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований И. о признании за ней преимущественного права на спорный жилой дом с земельным участком не согласилась по следующим основаниям.

Отменяя решение суда первой инстанции в этой части и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований И., суд апелляционной инстанции, ссылаясь на п. 3 ст. 1168 ГК РФ, указал на то, что юридически значимым обстоятельством для данного дела является установление факта неделимости спорного объекта недвижимости, а также установление факта постоянного проживания И. ко дню открытия наследства в спорном доме и отсутствие у нее иного жилого помещения. При этом суд апелляционной инстанции поставил под сомнение факт неделимости спорного объекта недвижимости, установленный экспертами при проведении судебных экспертиз, указав на значительный размер дома, общая площадь которого составила 499,6 кв. м. Кроме того, суд апелляционной инстанции указал, что И. постоянно зарегистрирована по другому месту жительства, а не в спорном жилом доме и к моменту открытия наследства она совместно с наследодателем обладала правом общей долевой собственности на квартиру, которая при вынесении решения по данному делу передана ей в собственность с учетом ее преимущественного права перед другими наследниками.

Как следует из п. 2 ст. 1168 ГК РФ, наследник, постоянно пользовавшийся неделимой вещью, входящей в состав наследства, имеет при разделе наследства преимущественное право на получение в счет своей наследственной доли этой вещи перед наследниками, не пользовавшимися этой вещью и не являющимися ранее участниками общей совместной собственности на нее.

В силу п. 3 ст. 1168 ГК РФ, если в состав наследства входит жилое помещение (жилой дом, квартира и тому подобное), раздел которого в натуре невозможен, при разделе наследства наследники, проживавшие в этом жилом помещении ко дню открытия наследства и не имеющие иного жилого помещения, имеют перед другими наследниками, не являющимися собственниками жилого помещения, входящего в состав наследства, преимущественное право на получение в счет их наследственных долей этого жилого помещения.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 52 своего постановления от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», преимущественное право на получение в счет своей наследственной доли входящих в состав наследства неделимой вещи, жилого помещения, раздел которого в натуре невозможен, имеют: 1) наследники, обладавшие совместно с наследодателем правом общей собственности на неделимую вещь, в том числе на жилое помещение, не подлежащее разделу в натуре, которые могут воспользоваться этим правом преимущественно перед всеми другими наследниками, не являвшимися при жизни наследодателя участниками общей собственности на неделимую вещь, включая наследников, постоянно пользовавшихся ею, и наследников, проживавших в жилом помещении, не подлежащем разделу в натуре; 2) наследники, не являвшиеся при жизни наследодателя участниками общей собственности на неделимую вещь, однако постоянно пользовавшиеся ею ко дню открытия наследства (помимо случаев неправомерного пользования чужой вещью, осуществлявшегося без ведома собственника или вопреки его воле), которые могут воспользоваться этим правом преимущественно перед другими наследниками лишь при отсутствии наследников, обладавших совместно с наследодателем правом общей собственности на неделимую вещь, а при наследовании жилого помещения, не подлежащего разделу в натуре, также при отсутствии наследников, проживавших в нем ко дню открытия наследства и не имеющих иного жилого помещения; 3) наследники, проживавшие ко дню открытия наследства в переходящем по наследству жилом помещении, не подлежащем разделу в натуре, и не имеющие иного жилого помещения, принадлежащего на праве собственности или предоставленного по договору социального найма, которые могут воспользоваться этим правом преимущественно перед другими наследниками лишь при отсутствии наследников, обладавших совместно с наследодателем правом общей собственности на наследуемое жилое помещение.

Таким образом, исходя из положений данных норм и разъяснений по их применению, неделимой вещью в контексте положений п. 2 ст. 1168 ГК РФ являются в том числе жилые помещения.

Как следует из искового заявления И., в обоснование своего требования о признании за ней преимущественного права на получение в счет ее наследственной доли спорного жилого дома и земельного участка, она, ссылаясь на положения п. 2 ст. 1168 ГК РФ, указывала на то, что постоянно пользовалась спорным объектом недвижимости, несла бремя его содержания.

В подтверждение своих доводов о постоянном пользовании спорным объектом недвижимости И. представила договор на обслуживание котельного оборудования спорного жилого дома от 5 октября 2014 г., техническое заключение от 10 ноября 2015 г., в котором содержится информация о постоянном пользовании И. жилым домом в период с 2014 по 2015 год, квитанции об оплате коммунальных услуг, а также справку управляющего некоммерческого партнерства пользователей земельных участков от 25 ноября 2015 г., в соответствии с которой И. с 2014 года пользовалась домом и земельным участком, а С.Н. и С.Т. никогда в этом доме не проживали и земельным участком не пользовались, расходов по содержанию не несли.

Между тем суд апелляционной инстанции, разрешая требования И., требование истца применительно к положениям п. 2 ст. 1168 ГК РФ не рассмотрел, доводам И. о постоянном пользовании спорным объектом недвижимости оценки не дал и суждений по ним не высказал.

Кроме того, при решении судом вопроса о возможности раздела в натуре спорного жилого дома по делу были назначены и проведены две судебные экспертизы.

Как в одном, так и в другом экспертном заключении эксперты пришли к единому мнению о том, что спорный жилой дом является неделимым.

При этом в одном из экспертных заключений в обоснование вывода о неделимости спорного объекта недвижимости указано, что для реального раздела необходимо будет выполнить реконструкцию объекта, несущих конструктивных элементов строения, следовательно, строению будет нанесен несоразмерный ущерб, изменится в худшую сторону объемно-планировочное решение, так как уменьшатся площади и назначения помещений.

В другом экспертном заключении указано, что раздел жилого дома затронет конструктивные и другие характеристики надежности и безопасности здания и приведет к существенному ухудшению его технического состояния, в связи с чем эксперт пришел к выводу о том, что раздел жилого дома технически невозможен.

Кроме того, факт неделимости спорного объекта недвижимости был подтвержден также техническим заключением муниципального унитарного предприятия.

В соответствии с ч. 3 ст. 86 ГПК РФ несогласие суда с заключением эксперта должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Однако суд апелляционной инстанции в нарушение ст. 86 ГПК РФ немотивированно отверг указанные выше экспертные заключения и, не обладая специальными знаниями в области строительства, исходя лишь из значительного размера спорного объекта недвижимости (499 кв. м) и большого количества помещений различного назначения в доме (более 30), пришел к выводу о возможности его раздела.

При таких обстоятельствах вывод суда апелляционной инстанции об отказе в признании за И. преимущественного права на спорный объект недвижимости является неправомерным.

Определение № 4-КГ19-4

9. Основанием восстановления срока принятия наследства могут являться обстоятельства, связанные с личностью наследника, пропустившего по уважительной причине этот срок.

М.А. обратилась в суд с иском к М.И. о восстановлении срока для принятия наследства, признании недействительными свидетельств о праве на наследство, признании права собственности в порядке наследования по закону.

Как установлено судом, 22 мая 2016 г. умер М.

М.А. является дочерью М., а ответчик М.И. — его сестрой.

В состав наследственного имущества после его смерти вошли: квартира, земельный участок с жилым домом, а также денежный вклад в банке.

Заявление нотариусу о принятии наследства после смерти М. 7 ноября 2016 г. подано его сестрой М.И., которой 6 декабря 2016 г. выданы свидетельства о праве на наследство по закону.

С исковыми требованиями, в частности с требованием о восстановлении срока для принятия наследства после смерти М., истец М.А. обратилась в суд 16 августа 2017 г., в котором ссылалась на то, что редко поддерживала общение с отцом по причине сложных взаимоотношений между ними.

Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.

Апелляционным определением решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение об удовлетворении исковых требований.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное определение, оставив в силе решение суда первой инстанции, указав следующее.

В соответствии с п. 1 ст. 1152 ГК РФ для приобретения наследства наследник должен его принять.

Наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства (п. 1 ст. 1154 ГК РФ).

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Суд России и нарушение процессуального права на защиту: один эпизод из деятельности суда

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации 4) в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных​.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Защита интеллектуальных прав.

Перевод «гражданский процессуальный кодекс» на английский

 Существенные нарушения норм процессуального права, как основания отмены судебных постановлений в порядке надзора президиумом Московского областного суда за 2009 год.

            В Постановлении Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 г. N 2-П по делу о проверке конституционности положений ст. ст. 16, 20, 112, 336, 376, 377, 381 — 383, 387 — 389 ГПК РФ  отмечено, что институт пересмотра судебных постановлений по гражданским делам в порядке надзора в правовой системе Российской Федерации предполагает общепринятую в правовом государстве возможность в случаях допущенных фундаментальных ошибок пересматривать вступившие в законную силу судебные акты.

            Приведенная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации получила закрепление в статье 387 ГПК Российской Федерации после внесения в нее изменений пунктом 15 статьи 1 Федерального закона от 4 декабря 2007 года N 330-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации».

                   Наличие (или отсутствие) оснований для пересмотра вынесенных по конкретным делам судебных постановлений осуществляется соответствующим судом надзорной инстанции, который — исходя из предписаний статьи 387 ГПК Российской Федерации с учетом ее конституционно-правового смысла, выявленного в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года N 2-П, — должен установить, являются ли обстоятельства, приведенные в надзорной жалобе в качестве оснований для изменения или отмены судебных постановлений в порядке надзора, достаточными для отступления от принципа правовой определенности и стабильности вступивших в законную силу судебных актов, а их отмена (изменение) и ее правовые последствия — соразмерными допущенным нарушениям норм материального и (или) процессуального права.

В этой связи вопрос о том, как отразилось допущенное судом процессуальное нарушение на правильности вынесенного им судебного постановления,  решается  судом надзорной инстанции Московского областного суда  в каждом конкретном случае в зависимости от характера процессуального нарушения, а также  с учётом процессуальных и организационных стандартов рассмотрения гражданских споров, которые создаются Европейским судом по  правам человека  при толковании содержания закрепленных в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 6) права на доступ к суду и справедливое судебное разбирательство.

  Обращение к практике Европейского суда по правам человека, позволяет сделать вывод, что Европейский Суд относит ошибку в подсудности дела к фундаментальным ошибкам, влекущим отмену вступившего в законную силу судебного акта в надзорном порядке. (Постановление Европейского суда по правам человека от 14 февраля 2008 года по делу Пшеничный против России пункт 26 ).

     В силу ст. 47 Конституции РФ справедливость судебного разбирательства может быть достигнута  лишь при условии реального соблюдения права на рассмотрение дела судом, к подсудности которого оно отнесено законом.

         Только  соблюдение  положений ст. 47 Конституции РФ позволяет реализовать право на суд, гарантированное ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основанных свобод.

  Указанное конституционное положение также означает, что правила подсудности должны быть четко закреплены в федеральном законе. Нарушение этих правил, произвольное, вопреки мнению стороны, изменение подсудности дела является основанием к отмене решения суда.

            Подсудность конкретных категорий гражданских дел судам определенного звена судебной системы является родовой.

В ст. ст. 23 — 27 ГПК РФ сформулированы правила родовой подсудности дел, подведомственных судам общей юрисдикции. По правилам родовой подсудности определяется суд общей юрисдикции соответствующего уровня, который вправе рассматривать то или иное дело. Именно родовая подсудность позволяет разграничить подведомственные судам общей юрисдикции дела в зависимости от их рода между судами различных уровней.

Надзорная практика Президиума Московского областного суда свидетельствует о том, что судами (мировыми судьями) достаточно часто допускаются ошибки при определении родовой подсудности дел.

Так, суд апелляционной инстанции, отменяя решение мирового судьи и отказывая в удовлетворении исковых требований об определении порядка пользования земельным участком, переносе строения (лит ДН), исходил из того, что спор между сторонами неподсуден мировому судье, так как стороны не являются сособственниками земельного участка, а являются собственниками отдельных земельных участков, поэтому определение порядка пользования земельным участком не предусмотрено законом, и стороны вправе обратиться в районный суд по подсудности с требованиями по установлению границ земельных участков.

С таким выводом суда апелляционной инстанции президиум  Московского областного суда не согласился, поскольку судом было установлено, что  стороны являются сособственниками жилого дома. Жилой дом между сторонами не был разделен и находился в долевой собственности сторон. При указанном жилом доме находился  и земельный участок, об определении порядка пользования которым был и заявлен спор.

При этом в 1993 году сособственникам дома решениями Новоселковского сельского Совета были предоставлены в собственность доли земельного участка в метрах без указания границ участков. С.Е., С., К., С.Н. принадлежит на праве собственности по 0,06 га каждой, К.Т., М. — по 0,015 га каждому. Земельный участок фактически не был разделен и находился в долевой собственности сторон.

В этой связи президиум  указал, что тот факт, что каждому из сособственников предоставлена в собственность доля в праве, выраженная в квадратных метрах площади, не свидетельствует о том, что в собственности у каждого из них имеется отдельный земельный участок.

Истцы обратились в суд с иском об определении порядка пользования данным земельным участком при доме, а также С. заявила исковое требование о сносе подсобного строения, расположенного на находящемся в ее фактическом пользовании земельном участке.

Учитывая положения п.7.ч.1. ст. 23 ГПК РФ , президиум не согласился с выводом суда апелляционной инстанции  о неподсудности данного спора мировому судье и неправомерности предъявления данных исковых требований.

Поскольку устранение препятствий в пользовании является одним из элементов определения порядка пользования, то иск С. о сносе строения, предназначенного для обслуживания жилого дома, также подсуден мировому судье.

  Ошибка суда апелляционной инстанции по данному делу была вызвана неправильной квалификацией  требований истцов как судебно-межевых, т.е.  как спора о границах соседних (смежных участков), основанного на вещно-правовом способе защиты права собственности или иного ограниченного вещного права, реализуемого путем предъявления виндикационного или негаторного исков (ст. ст. 302,304.305 ГК РФ).  Иски собственника или иного титульного владельца о защите правомочий пользования  недвижимым имуществом подсудны районным судам.

Между тем при определении порядка пользования недвижимым имуществом, являющимся объектом общей долевой собственности, в том числе земельным участком, подлежит применению норма п. 2 ст. 247 ГК РФ, которая не включена в главу 20 «Защита права собственности  и других вещных прав». Указанные споры, возникающие между участниками общей долевой собственности на объект недвижимого имущества, подсудны мировым судьям.

         Судам также следует учитывать разъяснение , изложенное в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2. 07. 2009 года № 14  «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении жилищного кодекса Российской Федерации», о том что жилое помещение законом отнесено к недвижимому имуществу (часть 2 статьи 15 ЖК РФ, пункт 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее — ГК РФ), мировым судьям в силу пункта 7 части 1 статьи 23 ГПК РФ подсудны дела об определении порядка пользования жилым помещением, находящимся в общей собственности нескольких лиц, если между ними не возникает спор о праве на это жилое помещение или если одновременно не заявлено требование, подсудное районному суду. Если спор об определении порядка пользования таким жилым помещением (жилым домом, квартирой) связан со спором о праве собственности на него (в частности, о признании права на долю в общей собственности и ее выделе для владения и пользования), то его подсудность как имущественного спора мировому судье или районному суду зависит от цены иска (пункт 5 части 1 статьи 23 ГПК РФ).

         По другому делу  наряду с требованиями об определении порядка пользования земельным участком, истцами были заявлены требования о признании постановления главы  сельской администрации о закреплении земельного участка за совладельцами дома по фактическому пользованию незаконным.

            Решением мирового судьи, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции,  требования об определении порядка пользования земельным участком были удовлетворены. В удовлетворении требований о признании незаконным постановления сельской администрации отказано.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, Президиум Московского областного суда указал, что дела об оспаривании ненормативных актов, в данном случае постановления главы Администрации городского поселения  о закреплении земельного участка, в силу ст. 23 ГПК РФ не отнесены к подсудности мировых судей.

Апелляционная инстанция, оставляя без изменения решение мирового судьи, не устранила допущенные судом первой инстанции нарушения норм процессуального законодательства о подсудности  дел мировым судьям, и в нарушение ст. 33 ГПК РФ  не передала дело в  районный суд для рассмотрения в качестве суда первой инстанции, тем самым,  лишив истца права, предусмотренного ч. 1 ст. 47 Конституции РФ, на рассмотрение дела в том суде, и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум Московского областного суда направил дело  в Раменский районный суд для рассмотрения в качестве суда первой инстанции

         Федеральным законом от 11.02.2010 N 6-ФЗ пункт 3, 5 части 1 статьи 23 ГПК РФ изложен в новой редакции, согласно которой мировой судья рассматривает в качестве суда первой инстанции  дела о разделе между супругами совместно нажитого имущества при цене иска, не превышающей пятидесяти тысяч рублей, а также дела по имущественным спорам, за исключением дел о наследовании имущества и дел, возникающих из отношений по созданию и использованию результатов интеллектуальной деятельности, при цене иска, не превышающей пятидесяти тысяч рублей.

         Таким образом, ГПК ограничивает полномочия мирового судьи по делам указанной категории определенным ценовым критерием заявленного требования.

Вместе с тем суды допускают ошибки в определении цены иска.

Б. обратилась в суд с иском к Б.С. о разделе совместно нажитого в браке имущества в виде именных привилегированных акций и доходов от них, денежных вкладов, квартиры, земельного участка и расположенного на нем, не принятого в эксплуатацию жилого дома.

Мировой судья разрешил заявленное требование истицы о признании недействительным договора купли-продажи 300 привилегированных акций ОАО «Электросвязь» Тверской области стоимостью 1030 руб. за одну акцию, заключенного между ответчиком и Б.В., удовлетворив данное требование.

Суд апелляционной инстанции признал вывод мирового судьи о недействительности сделки правильным.

Однако в соответствии с п.п. 4 ч. 1 ст. 23 ГПК РФ и ст. 24 ГПК РФ исходя из цены заявленного искового требования 333000 рублей, оно подсудно не мировому судье, а районному суду.

Согласно ч. 3 ст. 23 ГПК РФ при объединении нескольких связанных между собой требований, изменении предмета иска или предъявлении встречного иска, если новые требования становятся подсудными районному суду, а другие остаются подсудными мировому судье, все требования подлежат рассмотрению в районном суде.

Кроме того, мировой судья признал указанный договор недействительным, не привлекая к участию в деле в качестве ответчика сторону этого договора Б.В. и при отсутствии в материалах дела данного договора.

Допущенные существенные нарушения норм  процессуального права  явились основанием для отмены судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в районный суд в качестве суда 1-й инстанции.

Если цена иска превышает установленную в п. 5 ч. 1 ст. 23 ГПК сумму или же она не может быть определена, как не подлежащая оценке, то такие дела подсудны районному суду на основании ст. 24 ГПК.

Между тем надзорная практика Президиума Московского областного суда свидетельствует о том, что суды  допускают ошибки, связанные с квалификацией имущественных требований, не подлежащих оценке.

Так М. обратилась в суд с иском к администрации городского округа Жуковский о признании права собственности в порядке бесплатной приватизации  на земельный участок площадью 23,0 кв. м, находящийся под гаражом, принадлежащем ей на праве собственности.

         Представитель ответчика требования не признал, пояснив, что в соответствии со ст. 28 Земельного кодекса РФ передача истице земельного участка должна быть произведена за плату.

Решением мирового судьи , оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, исковые требования удовлетворены, за М. признано право собственности на земельный участок под гаражом.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум Московского областного суда указал, в соответствии с п. 1 ст. 36 ЗК РФ исключительное право на приватизацию земельных участков или приобретение права аренды земельных участков имеют граждане и юридические лица — собственники зданий, строений, сооружений в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, федеральными законами.

По смыслу указанной правовой нормы, исключительное право на приватизацию земельных участков собственниками зданий, строений, сооружений предполагает наличие федерального закона, устанавливающего порядок и условия такой приватизации, т.е. указанная норма должна применяться в системной связи с другими нормами настоящего Кодекса или нормами других федеральных законов.

Согласно п. 2 ст. 28 Земельного кодекса РФ предоставление земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, в собственность граждан и юридических лиц осуществляется за плату.

Предоставление земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности в собственность граждан и юридических лиц может осуществляться бесплатно в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, федеральными законами и законами субъектов РФ.

Из содержания п. 2.2 ст. 3 ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса РФ» следует, что собственники зданий, строений, сооружений вправе приобрести в собственность находящиеся у них на праве аренды земельные участки независимо от того, когда был заключен договор аренды этих земельных участков — до или после дня вступления в силу ЗК РФ.

Пунктом 1.1 ст. 36 ЗК РФ (в ред. Закона от 24.07.2007 N 212-ФЗ) предусмотрено, что продажа земельных участков, находящихся в государственной или в муниципальной собственности, собственникам зданий, строений, сооружений, расположенных на этих земельных участках, осуществляется по цене, установленной соответственно органами исполнительной власти и органами местного самоуправления.

Таким образом, в силу действующего земельного законодательства бесплатное предоставление в собственность граждан находящихся у них на праве аренды земельных участков не предусмотрено.

При рассмотрении данного дела суд первой инстанции положения земельного законодательства оставил без внимания и не учел, что земельный участок, на котором расположен гараж, принадлежащий истице, предоставлялся на правах аренды. Кроме того, мировой судья разрешил заявленное истицей требование о признании права собственности на земельный участок в порядке бесплатной приватизации.

Однако в соответствии с положениями ст. 23, 24 ГПК РФ дела по имущественным спорам, не подлежащим оценке, неподсудны мировому судье, так как подсудны районному суду.

         Суд апелляционной инстанции допущенную судом первой инстанции ошибку в применении норм процессуального права не устранил, рассмотрел дело в апелляционном порядке, лишив тем самым стороны конституционного права, предусмотренного ст. 47 Конституции РФ, на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, т.е. на рассмотрение дела по первой инстанции  районным судом.

  Судам также следует учитывать, что    Пленум Верховного Суда Российской Федерации  в Постановлении от 24 августа 1993 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (п. 2) разъяснил, что по делам, связанным с отказом в приватизации, предметом спора является имущество, которое при приватизации не оценивается и передается в собственность бесплатно, в этой связи  государственная пошлина при подаче заявлений в суд по таким делам должна взиматься в размере, установленном для исковых заявлений, не подлежащих оценке.

Если же спор о праве собственности на жилое помещение возникает по основаниям наследования (это бывает в случае смерти нанимателя, который подал документы на приватизацию занимаемого им жилого помещения, но оформить ее не успел), то государственная пошлина должна взиматься исходя из действительной стоимости помещения (абзац третий п. 2 Постановления).

         Таким образом, имущественный характер споров о приватизации земельных участков и жилых помещений  не вызывает сомнений, однако, при бесплатной приватизации, оставаясь имущественными, они не имеют оценки и не подпадают под перечень дел, предусмотренных ст. 91 ГПК РФ, содержащей правила определения цены иска.

         Бесплатный способ возникновения права собственности на земельный участок и жилое помещение определяет  не только подсудность этих дел районным судам,  но и размер государственной пошлины, подлежащий определению  на основании подп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса РФ, для имущественных требований, не подлежащих оценке.

   В этой связи подсудны районным судам, а не мировым судьям  и некоторые другие дела по имущественным спорам, не имеющие оценки, — об установлении сервитутов, иски о защите права собственности от нарушений, не связанных с лишением владения (негаторные иски) и т.п.

            Судами допускаются ошибки в ситуации, когда подсудность дела изменяется в ходе его рассмотрения мировым судьей.

  Так исковые требования ОСАО «РЕСО-Гарантия» были приняты к производству мирового судьи исходя из указанной цены иска — 28454 руб. 78 коп. В процессе рассмотрения дела истец уточнил исковые требования и просил взыскать с ответчика Л. 135 547 руб. 30 коп.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления президиум указал, что в соответствии с правилами ст. 23 ГПК РФ (в редакции на момент предъявления и изменения исковых требований), мировой судья рассматривает в качестве суда первой инстанции дела по имущественным спорам при цене иска не превышающей пятисот минимальных размеров оплаты труда (50 тыс. руб.). При изменении предмета иска, если новые требования становятся подсудными районному суду, требования подлежат рассмотрению в районном суде. В этом случае, если подсудность дела изменилась в ходе рассмотрения дела у мирового судьи, мировой судья выносит определение о передаче дела в районный суд и передает дело на рассмотрение в районный суд.

Учитывая, что после уточнения исковых требований цена иска по данному делу составила более 100 тыс. руб., то мировой судья, исходя из приведенных требований процессуального закона должен был передать дело на рассмотрение в районный суд.

Указанное процессуальное нарушение является существенным, поскольку противоречит ст. 47 Конституции РФ,  и в силу ст. 387 ГПК РФ, основанием для отмены состоявшихся судебных постановлений.

Гражданским процессуальным кодексом РФ не предусмотрена передача апелляционной инстанцией дела мировому судье.

Однако в ч. 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации закреплено, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Согласно ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

Таким образом, в случае, когда при рассмотрении апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции обнаруживает, что решение по делу вынесено мировым судьей, которому оно неподсудно, решение должно быть отменено, а дело направлено по подсудности.

        Так  истица Г., обращаясь с иском к своему брату З., Администрации Пушкинского муниципального района просила суд установить факт принятия  наследства после смерти матери, признать недействительным решение  общего собрания членов садоводческого товарищества и признать право собственности на 12долю земельного участка.

Решением мирового судьи исковые требования удовлетворены частично: установлен факт принятия Г. наследства, в удовлетворении остальных требований отказано.

Апелляционным решением решение мирового судьи отменено, по делу вынесено новое решение, которым исковые требования Г. оставлены без удовлетворения.

Отменяя апелляционное решение, президиум указал, что в процессе апелляционного рассмотрения дела суд установил, что истицей были заявлены требования неимущественного характера, не подлежащие оценке — признание недействительным решения общего собрания СНТ, рассмотрение которых в силу ст. ст. 23, 24 ГПК РФ подсудно районному суду.

Установив, что дело было принято мировым судьей с нарушением правил родовой подсудности, установленных ст. 23 ГПК РФ, суд пришел к выводу о наличии оснований для отмены решения мирового судьи.

Однако, отменяя решение мирового судьи, суд апелляционной инстанции принял новое апелляционное решение, которым в удовлетворении требований Г. отказал, указав в резолютивной части решения, что оно обжалованию в кассационном порядке не подлежит.

В нарушение  ст. 33 ГПК РФ  суд апелляционной инстанции, отменив решение мирового судьи, не передал дело в Пушкинский городской суд для рассмотрения в качестве суда первой инстанции и рассмотрел его в апелляционном порядке, лишив заявительницу права, предусмотренного ч. 1 ст. 47 Конституции РФ, на рассмотрение дела, в том суде и тем судьей к подсудности которых оно отнесено законом.

  На необходимость такого подхода к реализации положений статьи 47 Конституции Российской Федерации указывается в  Постановлении Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2010 года № 10-П  «По делу о проверке конституционности части первой статьи 320, части второй статьи 327 и статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами гражданки Е.В. Алейниковой и общества с ограниченной ответственностью «Три К» и запросами Норильского городского суда Красноярского края и Центрального районного суда города Читы».    Конституционный  Суд указал, что абзац четвертый статьи 328 ГПК Российской Федерации не может рассматриваться как препятствующий суду апелляционной инстанции отменить решение мирового судьи  в случае рассмотрения им дела с нарушением правил подсудности и направить дело в тот суд, к подсудности которого оно отнесено законом, или ( в случае, если данное дело подсудно самому суду апелляционной инстанции) принять его к своему производству  в качестве суда первой инстанции.

  Надзорная практика президиума Московского областного суда свидетельствуют о том, что, суды испытывают трудности при определении родовой подсудности дел  в случае предъявления требований о разделе объекта недвижимости.

  Сложность данного вопроса обусловлена вещным характером заявленных требований и  порядком уплаты госпошлины по указанной категории дел,  установленным подпунктом 3 пункта 1) ст. 333.20 Налогового Кодекса РФ, согласно которому при подаче исковых заявлений о разделе имущества, находящегося в общей собственности, а также при подаче исковых заявлений о выделе доли из указанного имущества, о признании права на долю в имуществе размер государственной пошлины исчисляется в следующем порядке:

если спор о признании права собственности истца (истцов) на это имущество ранее не решался судом — в соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 333.19 настоящего Кодекса ( как по требованиям имущественного характера);

если ранее суд вынес решение о признании права собственности истца (истцов) на указанное имущество — в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.19 настоящего Кодекса (как по требованиям неимущественного характера).

        Так, Ф. и Ф.Г., М. и Д. обратились в суд с иском к ответчикам о разделе жилого дома, ссылаясь на то, что они являются сособственниками указанного дома. Между сторонами сложился порядок пользования домом, в фактическом пользовании истцов находятся изолированные помещения, имеющие отдельные выходы.

Истцы просили выделить реально занимаемые ими жилые подсобные помещения, поскольку соглашение о способе раздела дома между сособственниками не достигнуто.

Решением мирового судьи 278 судебного участка Щелковского судебного района от 23.05.2008 г. исковые требования удовлетворены.

Отменяя  состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум Московского областного суда указал, что суд апелляционной инстанции оставил без внимания положения п. 5 ч. 1 ст. 23 ГПК РФ, в редакции, действовавшей на момент разрешения спора,  о том, что мировой судья рассматривал в качестве суда первой инстанции дела по имущественным спорам при цене иска, не превышающей пятисот минимальных размеров оплаты труда, установленных федеральным законом на день подачи заявления.

В соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 91 ГПК РФ цена иска определяется по искам о праве собственности на объект недвижимого имущества, принадлежащий гражданину на праве собственности, исходя из стоимости объекта, но не ниже его инвентаризационной оценки или при отсутствии ее — не ниже оценки стоимости объекта по договору страхования.

Требования истцов о разделе имущества, как вытекающие из права собственности на объект недвижимости, носят имущественный характер.

Из материалов дела усматривается, что инвентаризационная стоимость дома, о разделе которого просили истцы, обратившись в суд с иском 23.07.2007 года, в ценах 2007 года составляла 174583 руб. 80 коп. (л.д. 99).

Заключение экспертизы не содержит данных об иной стоимости дома.

Поэтому мировым судьей при разрешении спора по существу не были соблюдены правила подсудности, поскольку цена иска превышала пятьсот минимальных размеров оплаты труда, в этой связи  президиум отменил состоявшиеся по делу судебные постановления и направил дело  для рассмотрения по подсудности в районный суд.

  Вместе с тем судам следует учитывать, что цена иска при подаче  искового заявления  о разделе жилого дома (земельного участка)должна быть определена с учетом абз. 2 пп. 3 п. 1 ст. 333.20 НК РФ, как при подаче иска имущественного характера, не подлежащего оценке, т.е. госпошлина для физического лица при этом составит 200 рублей.

  По другому делу  К.Д. обратился к мировому судье с иском к Л. о разделе земельного участка, ссылаясь на то, что решением Воскресенского городского суда от 12 марта 2007 г. был произведен реальный раздел дома  и разрешен вопрос о долях сторон в праве собственности на прилегающий к дому земельный участок.

За К.Д. признано право собственности на 3/5 доли, за Л. — на 2/5 доли указанного участка. Раздел земельного участка не производился.

Определением  мирового судьи судебного участка Воскресенского судебного района, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции,  исковое заявление К.Д. к Л. о реальном разделе земельного участка оставлено без движения, поскольку истцом не была указана цена иска. Заявителю предложено устранить допущенные недостатки.

            Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления и направляя дело мировому судье, президиум Московского областного суда указал, что   оставляя заявление без движения по основаниям, предусмотренным п. 6 ч. 2 ст. 131, ст. 132 ГПК РФ, мировой судья исходил из того, что требование К.Д. носит имущественный характер, а потому в исковом заявлении должна быть указана цена иска и к исковому заявлению должны быть приложены документы, подтверждающие стоимость спорного имущества.

  Вместе с тем, право долевой собственности К.Д. и Л. на земельный участок возникло на основании решения суда, о чем свидетельствует имеющаяся в материале копия решения Воскресенского городского суда от 12 марта 2007 года.

Следовательно, цена иска при подаче такого рода искового заявления должна быть определена с учетом абз. 2 пп. 3 п. 1 ст. 333.20 НК РФ, как при подаче иска имущественного характера, не подлежащего оценке, госпошлина для физического лица при этом составит 100 рублей, что не было учтено мировым судьей при разрешении вопроса о принятии искового заявления К.Д. к производству.

Нарушение процессуального закона, допущенное  мировым судьей, не было принято во внимание судом, рассмотревшим материал в порядке апелляционного судопроизводства, а поэтому, отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум направил  материал   мировому судье для рассмотрения со стадии принятии заявления к производству и разрешения вопроса о подсудности дела.

  Вышеприведенные положения законодательства, а также примеры судебной практики  позволяют сделать вывод,  что отнесение того или иного иска к имущественным или неимущественным в части уплаты государственной пошлины не меняет характер самого иска. Порядок взимания пошлины не может считаться критерием для оценки того или иного иска. Иск  о разделе имущества, о признании права собственности является вещным иском, который  по своей природе может быть только имущественным.

Конституционное право человека и гражданина (это же в равной мере относится и к праву организаций) на судебную защиту своих прав,  свобод и законных интересов, как известно, не подлежит никаким ограничениям.

Европейский суд по правам человека также постановил, что статья 6  Европейской Конвенции по правам человека обеспечивает право каждого человека на обращение в суд по поводу споров гражданско-правового характера. Суть требования доступа в суд состоит в том, чтобы у каждого лица была возможность передать дело в суд в целях принятия по нему решения. При этом ему не должны мешать никакие ненадлежащие препятствия юридического или практического характера.

         Однако право  на доступ к правосудию- это не абсолютное право.  Европейский суд в своём прецедентном праве постановил, что право на суд требует государственного регулирования, которое, вместе с тем, никогда не должно наносить ущерба содержанию данного права  и не вступать в конфликт с другими правами, закрепленными в Конвенции.

         В этой связи установление законодателем оснований к отказу в принятии заявления к производству суда (ст. 134 ГПК РФ) само по себе не означает ограничения доступа к правосудию.

Вместе с тем неправильное  применение указанных норм, в результате которого заявитель  лишается возможности  реализовать право на судебную защиту, рассматривается в судебной практике  Московского областного суда   как фундаментальное процессуальное нарушение, ограничивающее право на доступ к суду.

Так, К. обратился в суд с иском к бывшей супруге А. и ее родителям А.Р. и А.И. о признании недействительными договоров дарения денежных средств.

Определением Ивантеевского городского суда, оставленным без изменения судом кассационной  инстанции в принятии искового заявления К. отказано со ссылкой на п. 2 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ в связи с наличием вступившего в законную силу решения суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум Московского областного суда  указал, что по смыслу указанной правовой нормы, необходимость ее применения обусловлена недопустимостью повторного рассмотрения тождественных исков, в которых совпадают стороны, предмет и основания заявленных исковых требований.

Отказывая К. в принятии искового заявления, суд исходил из того, что имеется вступившее в законную силу решение Ивантеевского городского суда, в котором рассматривались возражения заявителя относительно недействительности договоров дарения денежных средств, заключенных между А. и А.Р. и А.И., оспариваемых в рамках данного дела.

Однако суд не учел, что данным решением разрешены требования К. к А. о признании права собственности на 12 долю квартиры, и вселении в данную квартиру.

В настоящих исковых требованиях К. просит о признании недействительными договоров дарения денежных средств, указывая в качестве ответчиков А.Р. и А.И., к которым ранее требования не предъявлялись.

Таким образом, заявленные К. исковые требования не могут расцениваться как тождественные, поскольку касаются другого предмета и заявлены к иным лицам, в связи с чем, вывод суда о тождественности заявленных требований является ошибочным.

Кроме того, соглашаясь с выводом суда, судебная коллегия по гражданским делам дополнительно указала, что К. не является стороной оспариваемых им договоров дарения денежных средств, и они не затрагивают его права и законные интересы.

  С данным выводом президиум также не согласился, указав, что в силу ст. ст. 168, 170 ГК РФ мнимая сделка и притворная сделка ничтожны, а требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть заявлено любым заинтересованным лицом.

         Следовательно, К., считающий, что оспариваемыми им договорами дарения денежных средств нарушены его права, вправе обратиться в суд с иском в защиту нарушенного права.

  Таким образом, истец, обратившийся с требованиями, имеющими правовое содержание, связанными с защитой его прав, которые он, возможно  ошибочно, полагал нарушенными , фактически был ограничен  в праве на доступ к суду.

         При этом судами не было учтено, что в  Определении т 8 июля 2004 года N 238-О по жалобе гражданина Д.В. Тимонина на нарушение его конституционных прав пунктом 1 части первой статьи 134, статьей 248, частями первой и восьмой статьи 251 ГПК Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации особо отметил, что истолкование пункта 1 части первой статьи 134 ГПК Российской Федерации в правоприменительной практике, согласно которому судья своим постановлением, приобретающим после его вступления в силу в соответствии со статьей 13 ГПК Российской Федерации обязательный характер, определяет содержание прав и обязанностей субъектов спорного материального правоотношения еще на стадии возбуждения дела, где не проводится судебное заседание с участием сторон и решаются вопросы лишь процессуального характера, не согласуется с конституционной природой судопроизводства, в силу которой решение вопросов материального права должно осуществляться в судебном заседании при разрешении дела по существу на основе состязательности и равноправия сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации).

         Для положительного решения вопроса о возбуждении конкретного гражданского судопроизводства в суде общей юрисдикции недостаточно наличия у заинтересованного лица права на предъявление иска, необходимо еще и реализовать это право в надлежащем порядке.

Существование такого института, как возвращение искового заявления, в гражданском судопроизводстве необходимо и связано прежде всего с реальной возможностью осуществления права на судебную защиту.

Оформление искового заявления в соответствии с требованиями закона — не обязанность истца, а средство реализации его права на обращение в суд за защитой. Этому праву корреспондирует обязанность суда такую защиту оказать. И в том случае, если истец по каким-либо причинам (в том числе, в силу юридической неграмотности) не смог правильно оформить исковое заявление, суд обязан разъяснить ему порядок оформления заявления и предоставить время, необходимое для устранения недостатков.

В том же случае, когда недостатки не устранены в срок либо не могут быть устранены в течение короткого времени, как это предусмотрено в ч. 1 ст. 135 ГПК РФ, судья возвращает исковое заявление.

Исполняя указанную обязанность,  суд должен учитывать,  что срок для устранения недостатков должен соответствовать разумно определенной возможности заявителя выполнить требования судьи.

Ненадлежащее исполнение судом указанной обязанности рассматривается в надзорной практике Московского областного суда как ненадлежащее препятствие к возбуждению гражданского дела, влекущее нарушение права заявителя на доступ к суду.

         Так, определением мирового судьи 221 судебного участка Реутовского судебного района года исковое заявление ОСАО «РЕСО-Гарантия» к М. о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, оставлено без движения, заявителю предложено в срок до 16 июня 2008 года устранить отмеченные недостатки заявления и оплатить госпошлину.

Определением мирового судьи от 17 июня 2008 года , оставленным без изменения апелляционным определением, исковое заявление возвращено заявителю по причине неисполнения в установленный срок указаний судьи об исправлении недостатков поданного искового заявления.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум Московского областного суда указал, что  с одновременно  апелляционной жалобой ОСАО «РЕСО-Гарантия» представляло подлинник конверта, согласно почтовому штемпелю на котором, корреспонденция ОСАО «РЕСО-Гарантия» сдана в организацию почтовой связи 11 июня 2008 года, документы были получены судебным участком 27 июня 2008 года.

  При указанных обстоятельствах президиум пришел к выводу о том, что исковое заявление было возвращено заявителю без достаточных на то оснований, с нарушением требований ч. 2 ст. 136 ГПК РФ, положения которой во взаимосвязи с фактическими обстоятельствами не были учтены судом апелляционной инстанции.

Допущенные судом нарушения процессуального права были признаны существенными, препятствующими реализации права заявителя  на судебную защиту и повлекли отмену состоявших по делу судебных постановлений.

         В силу абзаца 1 статьи 220 указанного Кодекса суд прекращает производство по делу в случае, если дело не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части первой статьи 134 данного Кодекса.

Согласно части первой статьи 134 того же Кодекса судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке.

Конституционный Суд РФ в своих решениях неоднократно указывал на то, что из гарантированного Конституцией РФ (ч. 1 ст. 46) права каждого на судебную защиту прав и свобод не следует возможности выбора по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются исходя из Конституции РФ федеральным законом.

         Одновременно Конституция РФ предусматривает, что порядок судопроизводства определяется федеральным законодательством (п. «о» ст. 71, ч. 1 ст. 76).

         Тем самым предполагается, что заинтересованные лица вправе обратиться в суд за защитой нарушенного или оспариваемого права либо охраняемого законом интереса лишь в установленном порядке, что, прежде всего, связано с разграничением компетенции между различными по своей природе судами и органами (Конституционный Суд РФ, суды общей юрисдикции, арбитражные суды, административные и иные органы).

         При обеспечении каждому возможности обратиться в суд такие законодательные установления не могут рассматриваться как нарушение права на судебную защиту.

         Вместе с тем, прекращение производства по делу в связи с неподведомственностью   его судам общей юрисдикции, при отсутствии для этого законных оснований, рассматривается  в надзорной практике президиума Московского областного суда как препятствие в реализации права на доступ к суду.

  Так, Павлово-Посадский городской прокурор обратился в суд с заявлением в интересах неопределенного круга лиц к ООО «Ростехкапитал» о прекращении деятельности обособленного подразделения — зала игровых автоматов.

Определением Павлово-Посадского городского суда Московской области, оставленным без изменения  определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда , производство по делу прекращено.

  Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум указал, что  п. 1 ст. 1 ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» от 29.12.2006 г. N 244-ФЗ предусматривает, что ограничения осуществления игорной деятельности устанавливаются в целях защиты нравственности, прав и законных интересов граждан, прокурор был вправе обратиться с вышеуказанными требованиями в интересах неопределенного круга лиц.

Как следует из ч. 1 ст. 27 Арбитражного процессуального кодекса РФ, арбитражным судам подведомственны дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности.

         Прокурором заявлено требование к ответчику не как к участнику правоотношений, связанных с предпринимательской или иной экономической деятельностью, а в защиту неопределенного круга лиц и  в  связи с тем, что деятельность обособленного подразделения ООО «Ростехкапитал» — зала игровых автоматов оказывает серьезное негативное влияние на сферу нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан.   При указанных обстоятельствах президиум пришел к выводу  о том, что возникший спор не носит экономический характер,  а поэтому дело подведомственно суду общей юрисдикции.

         Абзац третий статьи 220 ГПК Российской Федерации предусматривает прекращение производства по делу в случаях, когда право на судебную защиту (право на судебное рассмотрение спора) было осуществлено в состоявшемся ранее судебном процессе на основе принципов равноправия и состязательности сторон. Сам по себе он направлен на пресечение рассмотрения судами тождественных исков (между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям) , а поэтому не может расцениваться как  ограничивающий право на обращение заявителя в суд в соответствии со ст. 46 Конституции РФ.

Вместе с тем надзорная практика свидетельствуют о том, что суды допускают ошибки в квалификации  заявленных требований как тождественных , что  создаёт  препятствия в  реализации права на  судебную защиту и как следствие влечет отмену состоявшихся по делу судебных постановлений.

            Так,  прекращая производство по делу по иску К. к СНТ «Родничок» об обязании не препятствовать в организации проезда земельному участку,суд, руководствуясь ст. 220 ГПК РФ, исходил из того, что аналогичные требования истицы были предметом судебных рассмотрений ранее и был разрешены по существу с вынесением по делам судебных постановлений.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум Московского областного суда указал, что требования К. к СНТ «Родничок» о нечинении препятствий в проезде к земельному участку были предметом рассмотрения суда первой и кассационной инстанций. Решением Пушкинского городского суда от 5 мая 2008 года в иске К. к СНТ «Родничок» об устранении препятствий в организации проезда к земельному участку отказано по тем основаниям, что К. не заключен договор с ответчиком на пользование объектами инфраструктуры и имущества садоводческого товарищества.

         Между тем, по настоящему делу истица обратилась в суд с иском к СНТ «Родничок» об обязании не препятствовать в организации проезда, указав, что 17 мая 2008 года направила председателю садоводческого товарищества протокол разногласий и договор о пользовании объектами инфраструктуры в своей редакции, однако СНТ «Родничок» не заключает с ней договор и продолжает чинить препятствия в проезде к земельному участку.

Таким образом, К. обратилась в суд с иском о нечинении препятствий в организации проезда по иным основаниям и данный иск тождественен ранее рассмотренным судом, а поэтому оснований для прекращения производства по делу в соответствии с абз. 3 ст. 220 ГПК РФ у суда не имелось.

  Смерть гражданина, являвшегося одной из сторон в рассматриваемом судом деле (абз.7 ст. 220 ГПК РФ), является основанием прекращения производства лишь при условии, что характер спорного материального  правоотношения (его тесная связь с личностью) не допускает правопреемства.

  Судебная практика президиума свидетельствует о том, что суды  испытывают трудности при разрешении указанного вопроса.

         Так, ОСАО «Ресо-Гарантия» обратилось в суд, указав, что по вине Л. было совершено дорожно-транспортное происшествие, в результате которого автомашине гражданина Х. были причинены механические повреждения. Гражданская ответственность Л. на момент ДТП была застрахована в рамках ОСАГО в ОСАО «Ресо-Гарантия», потерпевшему Х. страховщиком было выплачено страховое возмещение в сумме 22714 рублей 40 копеек. Поскольку на момент дорожно-транспортного происшествия Л. находился в состоянии алкогольного опьянения, истец просил взыскать с ответчика в порядке регресса сумму выплаченного страхового возмещения.

Определением и.о. мирового судьи, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, производство по делу было прекращено в связи со смертью Л..

Разрешая вопрос, суд, руководствуясь ст. 220 ГПК РФ исходил из того, что спорное правоотношение не допускает правопреемство как имеющее тесную связь с личностью ответчика, поскольку требования основано на виновности Л. в дорожно-транспортном происшествии.

  Президиум с данным выводом не согласился и указал, что статья 14 Федерального закона N 40-ФЗ от 25 апреля 2002 года «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» наделяет страховщика правом регресса к причинившему вред лицу. Право регресса означает, что страховщик может взыскать со страхователя или иного лица, риск ответственности которого застрахован по договору обязательного страхования, понесенные им расходы в размере страховой выплаты.

При этом удовлетворением регрессных требований страховщика ограничиваются имущественные права причинителя вреда.

Согласно ст. ст. 1112, 1175 ГК РФ имущественные права и обязанности входят в состав наследства. Наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Согласно п. 1 статьи 418 ГК РФ обязательство прекращается смертью должника, если исполнение не может быть произведено без личного участия должника либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью должника.

В связи с тем, что при наследовании имущество умершего переходит к другим лицам в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, ответственность наследников по обязательствам наследодателя вытекает из сущности универсального правопреемства. Следовательно, спорное правоотношение допускает правопреемство.

Таким образом, неисполненные обязательства умершего перед кредиторами по выплате в счет возмещения вреда денежных средств после его смерти должны быть исполнены правопреемниками.

В том случае, когда наследство отсутствует либо наследники его не приняли, обязательство заемщика прекращается в силу п. 1 ст. 418 ГК РФ смертью должника.

Обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии наследства либо непринятии наследства наследниками, судом не устанавливались.

При этом в соответствии со ст. 215 ГПК РФ суд обязан приостановить производство в случае смерти гражданина, если спорное правоотношение допускает правопреемство.

Таким образом, судами не было учтено, что исходя из принципа неизменности, при универсальном правопреемстве кредитор умершего должника имеет дело с той же имущественной массой, которая не изменяется в связи со смертью должника, меняется лишь лицо, представляющее это имущество. Этот основной принцип лежит в основе общепринятых представлений об ответственности наследников по долгам умершего.

        Положения статьи 112 ГПК РФ направлены на расширение гарантий судебной защиты прав и законных интересов участников гражданского судопроизводства путем предоставления им возможности восстановления пропущенного процессуального срока.

  Дополнительной гарантией реализации данного права служит возможность подачи частной жалобы на определение суда об отказе в восстановлении пропущенного процессуального срока.

В этой связи вопрос о возможности восстановления пропущенного процессуального срока лицам, участвующим в деле, должен решаться судом в каждом конкретном случае на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела.

Вместе с тем надзорная практика президиума свидетельствует о том, что отказывая в восстановлении срока,  суды  существенно нарушают нормы  процессуального права, что влияет  на исход дела.

Так,  отказывая в удовлетворении заявления П. о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы на  судебное постановление,  суд исходил из того, что отсутствуют уважительные причины пропуска заявителем процессуального срока. При этом суд указал, что решение суда по данному делу изготовлено 12 сентября 2008 года, а кассационная жалоба подана 03 октября 2008 года, что превышает установленный законом срок.

С данным выводом согласился суд кассационной инстанции.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум указал, что согласно  протоколу судебного заседания  истец П. был удален судом из зала судебного заседания в связи с игнорированием требований суда, после чего был объявлен перерыв, после перерыва слушание продолжено в отсутствие истца и на объявлении резолютивной части решения суда П. не присутствовал.

Копию решения суда П. получил по почте 24 сентября 2008 года, а кассационную жалобу на судебное решение подал 03 октября 2008 года. В этой связи президиум пришел к выводу о нарушении судом требований статей  214, 338 ГПК ПФ и, отменив судебные постановления, направил дело на новое судебное рассмотрение.

Приведенный пример показывает, что несвоевременная высылка копий судебных постановлений не участвующим в судебном заседании лицам, вследствие чего они не могли в установленный срок обжаловать судебное решение, рассматривается президиумом Московского областного суда как основание для восстановления срока на подачу кассационной (апелляционной) жалобы.

Отказывая в удовлетворении заявления о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы по другому делу, суд не учел всех требований процессуального закона и  последствий его применения.

Так, представитель ответчика В. обратился в суд с заявлением о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы на решение суда, указав, что о времени и месте рассмотрения дела по существу он надлежаще не извещался, копия заочного решения ему не вручалась, в силу чего он был лишен возможности своевременно обжаловать решение в суд кассационной инстанции.

Определением Мытищинского городского суда Московской области, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда, в удовлетворении заявления представителя ответчика В. о восстановлении срока для подачи кассационной жалобы отказано.

  Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум указал, что  заявления В. о пересмотре заочного решения, о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы и сама кассационная жалоба были поданы единовременно.

Из содержания ст. 237 ГПК РФ следует, что в случае рассмотрения заявления о пересмотре заочного решения и отказе в его удовлетворении, вопрос о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы может быть разрешён судом тогда, когда истечёт десятидневный срок после вынесения определения об отказе в пересмотре заочного решения.

Учитывая, что заявление о пересмотре заочного решения, о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы и сама кассационная жалоба были поданы единовременно, суду, в случае отказа в пересмотре заочного решения, по истечении  десятидневного срока после вынесения определения необходимо было направить дело в суд кассационной инстанции для рассмотрения поданной кассационной жалобы.

         При этом заявление о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы не могло быть рассмотрено и не могло иметь какого-либо правового значения.

Между тем, отказывая представителю ответчика в удовлетворении заявления о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы, судебные  инстанции  фактически нарушили требования ч. 1 ст. 46 и ч. 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации, гарантирующие право каждого на судебную защиту и рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

В этой связи состоявшиеся по делу судебные постановления были отменены, дело направлено в суд для надлежащего кассационного оформления в соответствии с требованиями, предусмотренными ст. 343 ГПК РФ.

Таким образом, неправильное определение судом момента начала течения срока на подачу кассационной жалобы явилось препятствием в реализации права заявителя на судебную защиту.

         Согласно части второй статьи 376 ГПК Российской Федерации в редакции пункта 2 статьи 1 Федерального закона от 4 декабря 2007 года N 330-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» судебные постановления, за исключением судебных постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации, могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены этими судебными постановлениями, в течение шести месяцев со дня их вступления в законную силу при условии, что указанными лицами были исчерпаны иные установленные данным Кодексом способы обжалования судебного постановления до дня его вступления в законную силу.

         Согласно пункту 3 части первой статьи 379.1 «Возвращение надзорной жалобы или представления прокурора без рассмотрения по существу», которой Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации был дополнен в соответствии с пунктом 6 статьи 1 Федерального закона от 4 декабря 2007 года N 330-ФЗ, надзорная жалоба возвращается судьей без рассмотрения по существу, если пропущен срок обжалования судебного постановления в порядке надзора и к надзорной жалобе не приложено вступившее в законную силу определение суда о восстановлении этого срока. Порядок восстановления пропущенного процессуального срока, установленного частью второй статьи 376, регламентируется частью четвертой статьи 112 ГПК Российской Федерации в редакции пункта 1 статьи 1 Федерального закона от 4 декабря 2007 года N 330-ФЗ.

В связи с возвратом судом надзорной инстанции надзорных жалоб без рассмотрения по существу судом надзорной инстанции на судебные постановления по  делам, вступившим в законную силу до 8 января 2008 года — даты введения в действие изменений и дополнений, внесенных в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 4 декабря 2007 года N 330-ФЗ, со ссылкой на то, что ими пропущен установленный частью второй статьи 376 ГПК Российской Федерации шестимесячный срок для обжалования судебных актов в порядке надзора и не представлено вступившее в законную силу определение суда о восстановлении этого срока, у судов возник вопрос о том, являются ли указанные изменения процессуального законодательства в части срока на подачу надзорной жалобы ( от 1 года до шести месяцев) основанием для восстановления пропущенного срока.

Так, отказывая Ф. в удовлетворении заявления о восстановлении срока на подачу надзорной жалобы на принятые по делу  судебные постановления в Верховный Суд РФ,   суд исходил из того, что отсутствуют уважительные причины пропуска заявителем процессуального срока. С данным выводом согласился суд кассационной инстанции.

  Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум указал, что обжалуемое заявителем решение Раменского городского суда Московской области , вступило в законную силу 16 мая 2007 года.

С указанной даты Ф. имел реальную возможность в течение года, как это было предусмотрено статьей 376 ГПК РФ в прежней редакции, реализовать свое конституционное право на судебную защиту, обратившись с жалобой в суд надзорной инстанции.

С заявлением о восстановлении процессуального срока для подачи надзорной жалобы в Верховный Суд РФ, заявитель обратился в суд первой инстанции 28 апреля 2008 года, то есть до истечения годичного срока после вступления, обжалуемого заявителями решения суда в законную силу.

Новая редакция части 2 статьи 376 ГПК РФ, принятая Федеральным Законом от 04.12.2007 года N 330-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации», вступила в силу с 08.01.2008 года. В этой связи, президиум пришел к выводу о том, что новая редакция вышеприведенной правовой нормы явилась для заявителя тем непредвиденным обстоятельством, которое следует признать в качестве уважительного, обязывающего суд первой инстанции восстановить пропущенный процессуальный срок в силу исключительности обстоятельств.

         Таким образом, изменение законодательства явилось для заявителя обстоятельством, объективно исключающим возможность подачи надзорной жалобы в шестимесячный срок, в этой связи срок на обжалование судебного постановления подлежит восстановлению.

         Иное означало бы нарушение  конституционного права заявителя, в частности права на судебную защиту, ухудшало бы  его процессуальное положение и лишало его возможности использовать такой способ судебной защиты, как пересмотр судебных постановлений в порядке надзора.

            В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ N 2 от 12.02.2008 года «О применении норм гражданского процессуального законодательства в суде надзорной инстанции в связи с принятием и введением в действие Федерального закона от 04 декабря 2007 года N 330-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации», время рассмотрения надзорной жалобы или представления прокурора в суде надзорной инстанции при исчислении названного срока учитываться не должно, так как оно не зависит от лица, подавшего надзорную жалобу, или прокурора, подавшего представление.

            Однако судами достаточно часто допускаются ошибки при исчислении указанного срока.

      Так, истцы  Я. обратились в суд с заявлением о восстановлении процессуального срока для обращения с надзорной жалобой на состоявшиеся по делу судебные постановления в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ, ссылаясь на то, что срок пропущен ими по уважительной причине, так как жалоба находилась на рассмотрении в Московском областном суде более двух месяцев.

Определением Железнодорожного городского суда Московской области, оставленным без изменения определением судебной коллегии, заявителям отказано в восстановлении срока на обжалование в порядке надзора.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, президиум указал, что в силу  статей 376, 379.1, 382 и пункта 6 части 1 статьи 390 ГПК РФ (в редакции Федерального закона от 4 декабря 2007 г. N 330-ФЗ) подача надзорной жалобы или представления прокурора в вышестоящий суд надзорной инстанции после получения определения об отказе в передаче надзорной жалобы или представления прокурора для рассмотрения в судебном заседании суда надзорной инстанции не влечет за собой его исчисления заново.

С заявлением о восстановлении процессуального срока для подачи надзорной жалобы в Верховный Суд РФ, заявители обратились в суд первой инстанции до истечения годичного срока после вступления обжалуемого заявителями решения суда в законную силу.

Располагая данными о времени направления надзорной жалобы заявителей в судебные инстанции и времени ее рассмотрения, которое не должно учитываться при исчислении срока, суд пришел к неверному выводу о том, что процессуальный срок заявителями пропущен без уважительных причин.

         Таким образом, время рассмотрения надзорной жалобы (представления) или истребованного по надзорной жалобе (представлению) дела в суде надзорной инстанции не должно учитываться при исчислении  шестимесячного срока, в течение которого судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции.

            По другому делу заявитель обратился в суд с заявлением о восстановлении срока на подачу надзорной жалобы  на судебные постановления, после того как  ему  было отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании  Судебной коллегии по гражданским делам  Верховного Суда РФ.

  Отказывая СНТ «Агат» в восстановлении срока на подачу надзорной жалобы в Президиум Верховного Суда Российской Федерации на состоявшиеся по делу судебные постановления, суд первой инстанции исходил из того, что заявителем исчерпаны все предусмотренные статьей 377 ГПК РФ возможности обжалования судебных постановлений в порядке надзора.

С данным выводом согласился суд кассационной инстанции.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления президиум указал, что  по смыслу ч. 3 ст. 381 ГПК, предусматривающей право Председателя Верховного Суда Российской Федерации, его заместителя не согласиться с определением судьи Верховного Суда Российской Федерации об отказе в передаче надзорной жалобы или  представления прокурора для рассмотрения в судебном заседании суда надзорной инстанции, во взаимосвязи с иными положениями главы 41 ГПК РФ (статьи 376, 377, 387 ГПК РФ), законодателем предусмотрен, по сути, отдельный этап производства в суде надзорной инстанции, который может расцениваться как обжалование вынесенного судьей Верховного Суда РФ определения об отказе в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда надзорной инстанции.

С учетом приведенной нормы процессуального закона, возможность для заявителя обжаловать в надзорном порядке постановленные по делу судебные постановления, реализована не в полной мере, следовательно, он в силу ст. 112 ГПК РФ может поставить вопрос о восстановлении срока на их обжалование, а суд должен высказать суждение об уважительности причин пропуска срока на обжалование по приведенным в заявлении доводам.

         Разрешая заявление СНТ «Агат» о восстановлении пропущенного срока на подачу надзорной жалобы в Президиум Верховного Суда Российской Федерации, суд приведенные выше положения процессуального закона не учел, обстоятельства, связанные с уважительностью причин пропуска срока на подачу указанной жалобы не установил, и не оценивал, что привело к отмене судебных постановлений.

         Приведенные примеры надзорной практики президиума Московского областного суда  позволяют сделать общий вывод, о том, что неправильное применение норм процессуального права, повлекшее нарушение права на защиту в суде,  рассматривается Московским областным судом как  фундаментальное нарушение, влекущее отмену судебных постановлений в порядке надзора.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Как поймать судей РФ на нарушении конституционных прав [25.05.2019]

ГПК РФ). В соответствии с ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 30 апреля г. №ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство.

Статья 3 ГПК РФ. Право на обращение в суд

"Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации" от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 02.12.2019) (с изм. и доп., вступ. в силу с 30.03.2020)>Раздел I. Общие положения>Глава 1. Основные положения> Статья 3. Право на обращение в суд

Статья 3. Право на обращение в суд

1. Заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

1.1. Исковое заявление, заявление, жалоба, представление и иные документы могут быть поданы в суд на бумажном носителе или в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, подписанного электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, посредством заполнения формы, размещенной на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

2. Отказ от права на обращение в суд недействителен.

3. По соглашению сторон спор, возникший из гражданско-правовых отношений, до принятия судом первой инстанции судебного постановления, которым заканчивается рассмотрение гражданского дела по существу, может быть передан сторонами на рассмотрение третейского суда, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом и федеральным законом.

4. Заявление подается в суд после соблюдения претензионного или иного досудебного порядка урегулирования спора, если это предусмотрено федеральным законом для данной категории споров.

5. Стороны после обращения в суд вправе использовать примирительные процедуры для урегулирования спора.

 

Судебная практика и законодательство — ГПК РФ. Статья 3. Право на обращение в суд

Определение Верховного Суда РФ от 23.05.2017 N 74-КГ17-7 Требование: О признании недействительными договора социального найма жилого помещения и договора о передаче жилого помещения в собственность и применении последствий их недействительности. Обстоятельства: Истец ссылается на то, что спорные договоры заключены с нарушением требований жилищного законодательства, а также вопреки его интересам, так как спорная квартира в муниципальную собственность передана ошибочно, что повлекло последующую ее приватизацию ответчиком. Решение: В удовлетворении требования отказано, поскольку на момент заключения оспариваемых договоров спорная квартира на законных основаниях являлась собственностью муниципального образования, которое реализовало правомочия собственника недвижимого имущества и не оспорило совершенные им сделки.

Статьей 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено право на обращение в суд заинтересованного лица за защитой своих нарушенных либо оспариваемых прав, свобод и законных интересов в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве.

Определение Конституционного Суда РФ от 28.02.2017 N 309-О-Р "Об отказе в принятии к рассмотрению ходатайства гражданина Петрова Евгения Владимировича о разъяснении Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2016 года N 2004-О"

1. Конституционный Суд Российской Федерации Определением от 29 сентября 2016 года N 2004-О отказал в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Е.В. Петрова на нарушение его конституционных прав положениями части 2 статьи 1 «Основные начала жилищного законодательства», статьи 5 «Жилищное законодательство», части 2 статьи 7 «Применение жилищного законодательства по аналогии», статьи 8 «Применение к жилищным отношениям иного законодательства», пункта 3 части 3 статьи 11 «Защита жилищных прав» Жилищного кодекса Российской Федерации; статьи 3 «Право на обращение в суд», части первой статьи 4 «Возбуждение гражданского дела в суде», части второй статьи 61 «Основания для освобождения от доказывания», части третьей статьи 167 «Последствия неявки в судебное заседание лиц, участвующих в деле, их представителей», части третьей статьи 196 «Вопросы, разрешаемые при принятии решения суда», а также в целом глав 12 и 41 ГПК Российской Федерации, поскольку она не отвечала требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

Определение Конституционного Суда РФ от 26.01.2017 N 108-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Цветкова Василия Владимировича на нарушение его конституционных прав статьями 3 и 4, пунктом 1 части первой статьи 134, статьями 254 и 255 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также частью 1 статьи 4, частью 1 статьи 128, статьями 316 и 329 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации"

статей 3 «Право на обращение в суд» и 4 «Возбуждение гражданского дела в суде»;

пункта 1 части первой статьи 134 «Отказ в принятии искового заявления», предусматривающего отказ судьи в принятии искового заявления в случае, если заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке; заявление предъявлено в защиту прав, свобод или законных интересов другого лица государственным органом, органом местного самоуправления, организацией или гражданином, которым данным Кодексом или другими федеральными законами не предоставлено такое право; в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы или законные интересы заявителя;

Определение Конституционного Суда РФ от 24.11.2016 N 2490-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Колтушкиной Нины Федоровны на нарушение ее конституционных прав абзацем первым пункта 1 и абзацем первым пункта 2 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также частью первой статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации"

2.2. Часть первая статьи 264 ГПК Российской Федерации, согласно которой суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций, устанавливает конкретный способ реализации права на судебную защиту и, рассматриваемая с учетом других предписаний этого же Кодекса, направленных на обеспечение принятия судом законного и обоснованного решения, в том числе закрепленных в его статьях 2, 3 и 195, не предполагает возможности ее произвольного применения, а потому также не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявительницы, перечисленные в жалобе.

Определение Конституционного Суда РФ от 25.10.2016 N 2323-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пархоменко Александра Михайловича на нарушение его конституционных прав положениями ряда нормативных правовых актов"

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.М. Пархоменко просит признать противоречащими статьям 2, 8, 10, 18, 25, 46, 52, 53, 54 и 118 Конституции Российской Федерации статьи 539 и 540 ГК Российской Федерации; статьи 153, 154 и 155 Жилищного кодекса Российской Федерации, статью 3 ГПК Российской Федерации; статью 37 Федерального закона от 26 марта 2003 года N 35-ФЗ «Об электроэнергетике»; признать не соответствующим статьям 2, 8 и 18 Конституции Российской Федерации пункт 28 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии (утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 4 мая 2012 года N 442).

Определение Верховного Суда РФ от 25.10.2016 N 18-КГ16-132 Требование: Об установлении границ земельного участка, признании права постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, признании права отсутствующим, сносе самовольной постройки. Обстоятельства: Истец ссылается на то, что ответчик-1 предоставил соответчикам в аренду земельные участки, которые были сформированы за счет участка, находящегося в пользовании истца. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение, поскольку суд, сославшись на совпадение сторон, предмета и оснований заявленного спора с ранее рассмотренным, в нарушение требований закона не указал, требования каких именно сторон, в отношении какого предмета и по каким именно основаниям тождественны ранее рассмотренным судом.

Согласно статье 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Определение Конституционного Суда РФ от 29.09.2016 N 2004-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Петрова Евгения Владимировича на нарушение его конституционных прав рядом норм Жилищного кодекса Российской Федерации и Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации"

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Е.В. Петров оспаривает конституционность части 2 статьи 1 «Основные начала жилищного законодательства», статьи 5 «Жилищное законодательство», части 2 статьи 7 «Применение жилищного законодательства по аналогии», статьи 8 «Применение к жилищным отношениям иного законодательства», пункта 3 части 3 статьи 11 «Защита жилищных прав» Жилищного кодекса Российской Федерации; статьи 3 «Право на обращение в суд», части первой статьи 4 «Возбуждение гражданского дела в суде», части второй статьи 61 «Основания для освобождения от доказывания», части третьей статьи 167 «Последствия неявки в судебное заседание лиц, участвующих в деле, их представителей», части третьей статьи 196 «Вопросы, разрешаемые при принятии решения суда», а также в целом глав 12 и 41 ГПК Российской Федерации.

Определение Верховного Суда РФ от 30.08.2016 N 74-КГ16-8 Требование: О государственной регистрации перехода права собственности на объект недвижимости, обязании передать объект недвижимости. Обстоятельства: Между истцом и представителем собственника жилого помещения заключен договор купли-продажи жилого помещения; регистрация договора приостановлена по обращению ответчиков; по мнению истца, оснований для прекращения регистрации не имеется. Встречное требование: О признании сделки недействительной. Решение: Дело в части оставления без рассмотрения кассационной жалобы третьего лица направлено на новое кассационное рассмотрение, так как на момент подачи кассационной жалобы заявитель являлся лицом, участвующим в данном деле.

Статьей 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено право заинтересованного лица обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве.

Определение Верховного Суда РФ от 09.08.2016 N 46-КГ16-18 Обстоятельства: Определением исковое заявление о взыскании страхового возмещения оставлено без рассмотрения, поскольку имеется соглашение сторон о передаче данного спора на рассмотрение и разрешение третейского суда. Решение: Определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение, поскольку судом не учтено то, что выгодоприобретатель не является стороной договора страхования, поэтому соглашение о передаче спора на разрешение третейского суда на него не распространяется.

Частью 3 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрена возможность передачи по соглашению сторон подведомственного суду спора, возникающего из гражданских правоотношений, до принятия судом первой инстанции судебного постановления, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, на рассмотрение третейского суда, если иное не установлено федеральным законом.

Определение Верховного Суда РФ от 02.08.2016 N 22-КГ16-6 Требование: О расторжении договора соинвестирования, признании договоров купли-продажи недействительными и об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение, так как в силу ч. 1 ст. 30 ГПК РФ иски о правах на недвижимое имущество рассматриваются в суде по месту нахождения этого имущества (исключительная подсудность), законных оснований для рассмотрения возникшего спора в части заявленных требований о признании недействительными ничтожных договоров купли-продажи недвижимого имущества и его истребовании из чужого незаконного владения судом не имелось.

На основании статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

"Обзор практики рассмотрения судами дел по спорам, возникающим из трудовых правоотношений спортсменов и тренеров" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.07.2015)

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов; отказ от права на обращение в суд недействителен. Частью 3 данной статьи предусмотрена возможность передачи подведомственного суду спора, возникающего из гражданских правоотношений, до принятия судом первой инстанции судебного постановления, которым заканчивается рассмотрение гражданского дела по существу, по соглашению сторон на рассмотрение третейского суда (если иное не установлено федеральным законом).

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.11.2015 N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего труд спортсменов и тренеров"

При наличии в трудовом договоре со спортсменом, с тренером условий, носящих гражданско-правовой характер, в том числе порождающих обязательства сторон как субъектов спорта, принимающих участие в спортивных соревнованиях в соответствии с положениями (регламентами) об этих соревнованиях, споры, возникшие по поводу неисполнения либо ненадлежащего исполнения таких условий, на основании части 3 статьи 3 ГПК РФ могут передаваться по соглашению сторон в специализированные третейские суды (например, Спортивный арбитраж при Торгово-промышленной палате Российской Федерации, Спортивный Арбитражный Суд при Автономной некоммерческой организации «Спортивная Арбитражная Палата»).

Решение Верховного Суда РФ от 05.05.2015 N АКПИ15-296

Оспариваемое положение абзаца второго пункта 3.7 Правил, предусматривающее право потерпевшего обратиться в суд к лицу, причинившему вред, с иском о возмещении вреда, причиненного его имуществу в размере, превышающем сумму страховой выплаты, направлено на реализацию гарантированного статьей 46 Конституции Российской Федерации права на судебную защиту и соответствует части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также нормам ГК РФ, закрепляющим принцип полного возмещения вреда (статьи 15, 1064). Из статьи 1072 ГК РФ следует, что юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (статья 931, пункт 1 статьи 935), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

"Обзор практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.12.2013) (ред. от 04.03.2015)

В соответствии со статьей 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов. По смыслу статьи 131 названного Кодекса, в исковом заявлении должны содержаться общие для всех категорий дел сведения, а его содержание должно отражать специфику спора, подлежащего разрешению.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31.03.2011 N 5 (ред. от 09.02.2012) "О практике рассмотрения судами дел о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации"

12. Избиратели, участники референдума, кандидаты и их доверенные лица, избирательные объединения и их доверенные лица, политические партии и их региональные отделения, иные общественные объединения, инициативные группы по проведению референдума и их уполномоченные представители, иные группы участников референдума и их уполномоченные представители, наблюдатели обладают различным объемом прав и обязанностей в период избирательной кампании, кампании референдума и могут обращаться в суд за защитой этих прав, если считают их нарушенными (статья 3 и часть 1 статьи 4 ГПК РФ).

Определение Конституционного Суда РФ от 29.09.2015 N 2210-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Клименка Леонида Генриховича на нарушение его конституционных прав рядом норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации"

Кроме того, заявитель указывает на противоречие следующих положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: статьи 222 и статей 2, 3, 6 и 254; части третьей статьи 223 во взаимосвязи со статьей 331 и статьи 324; статьи 225 и части четвертой статьи 1, части четвертой статьи 67, части первой статьи 195, части четвертой статьи 198.

"Обзор правоприменительной практики за октябрь — декабрь 2014 года по спорам о признании недействительными нормативных правовых актов, ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) Минфина России (на основании вступивших в законную силу судебных актов)"

Данные положения нашли свою реализацию в статье 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в статье 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статье 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которых граждане и организации вправе обратиться в суд за защитой своих прав и свобод.

"Обзор правоприменительной практики за II квартал 2015 года по спорам о признании недействительными нормативных правовых актов, ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) Минфина России (на основании вступивших в законную силу судебных актов)"

Данные положения нашли свою реализацию в статье 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в статье 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статье 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которых граждане и организации вправе обратиться в суд за защитой своих прав и свобод.

"Обзор правоприменительной практики за январь — сентябрь 2014 года по спорам о признании недействительными нормативных правовых актов, ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) Минфина России (на основании вступивших в законную силу судебных актов)"

Данные положения нашли свою реализацию в статье 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в статье 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статье 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которых граждане и организации вправе обратиться в суд за защитой своих прав и свобод.

Постановление Конституционного Суда РФ от 25.06.2013 N 14-П "По делу о проверке конституционности положений части 1 статьи 1, пункта 1 части 1, частей 6 и 7 статьи 3 Федерального закона "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок", частей первой и четвертой статьи 244.1 и пункта 1 части первой статьи 244.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки А.Е. Поповой"

Согласно части 1 статьи 1 названного Федерального закона с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в порядке, установленном данным Федеральным законом и процессуальным законодательством Российской Федерации, в суд могут обратиться граждане Российской Федерации, иностранные граждане, лица без гражданства, российские, иностранные и международные организации, являющиеся в судебном процессе сторонами или заявляющими самостоятельные требования относительно предмета спора третьими лицами, взыскатели, должники, а также подозреваемые, обвиняемые, подсудимые, осужденные, оправданные, потерпевшие, гражданские истцы, гражданские ответчики в уголовном судопроизводстве, в предусмотренных федеральным законом случаях другие заинтересованные лица. Приведенное законоположение корреспондирует части первой статьи 3 ГПК Российской Федерации, согласно которой заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов, в том числе с требованием о присуждении ему компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного постановления в разумный срок.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: 01.12.17г. Доказательств истцом в нарушение ст 56 ГПК РФ в материалы дела не представлено

Нарушение требований к содержанию заявления, непредставление требуемых к нему документов, в том числе документа, подтверждающего уплату.