Первый суд по делам несовершеннолетних в России был открыт в применяться те же виды уголовных наказаний, что и ко взрослым.

Вы точно человек?

Введение                                                                                                   3

Глава 1. История и концепция ювенальной юстиции                                    5

1.1. История ювенальной юстиции                                                              5

1.2. Концепция ювенальной юстиции                                                          23

Глава 2. Французская модель ювенальной юстиции                                    39

2.1. Законодательство Франции в отношении несовершеннолетних             39

2.2. Система французской ювенальной юстиции                                          45

2.3. Привлечение «непрофессионального» элемента к судебной

процедуре                                                                                                  53

Глава 3. Российская модель ювенальной юстиции                                       68

3.1. Современное российское правосудие                                                    68

3.2. Проект Закона о ювенальной юстиции                                                  86

3.3. Ювенальная юстиция в России начинается в регионах?                         93

Основная литература                                                                                  102

Дополнительная литература                                                                        103

Введение

У ювенальной юстиции интересная судьба: ее появление на правовом поле, изменение концепции, целей и форм вызывали каждый раз повышенный интерес. После создания первого в истории суда по делам несовершеннолетних в США, возникло массовое увлечение необычным «детским» судом. Многие европейские страны, вдохновленные идеями гуманизма, создали свои модели ювенальной юстиции.

В настоящее время принято выделять англосаксонскую и континентальную модель ювенального правосудия, к которой относится Франция.  Почему ювенальная процедура во Франции привлекает к себе такое внимание? Во-первых, она по праву считается самой  разработанной и одной из самых эффективных. А во-вторых, континентальное право  по своим положениям и принципам наиболее близко к российской законодательной системе.

Россия не осталась безучастной к рецепции ювенальной юстиции. Создана она была еще в царской России, но прекратила свое существование в России советской. В настоящее время наша страна переживает очередной бум ювенальной юстиции. В стране существует большое количество проектов, поддерживающих развитие ювенального правосудия. Наша страна пытается воссоздать ювенальную юстицию, что предусмотрено судебной реформой России, и имеет свои выражения уже в принятом УПК РФ. Но попытка воссоздать в нашей стране ювенальную юстицию сталкивается со многими трудностями: отсутствием законодательства, необходимой литературы, судебной практики.

Идеи защиты детей и подростков, помощи им средствами и силами ювенальной юстиции в России привлекли к ней множество сторонников, и становятся ими в первую очередь не юристы, а представители иных областей знания:  врачи, психологи, педагоги. В этом общественном процессе  есть одна особенность: неюристы расширяют теоретическое и практическое пространство ювенальной юстиции, перенося акценты на соответствующие медико-психологические, социальные службы помощи детям и подросткам, забывая о центральном звене ювенальной юстиции – суде.

Очевидно, что ювенальная юстиция – это, прежде всего правосудие и центральным звеном его является суд. Все остальные органы – юридические и неюридические – не могут подняться над судом, руководить им.

Ясно, что при таком быстром и отчасти стихийном развитии  представлений о ювенальной юстиции в России отечественные юристы должны сформулировать свою теоретическую позицию по всем ключевым положениям, касающихся ювенальной юстиции. И помочь в этом может опыт других стран, в частности Франции как страны с наиболее развитой ювенальной юстицией.

Глава 1. Исторический путь и концепция ювенальной юстиции

1.1. Исторический путь ювенальной юстиции

Знание истории предмета исследования дает в руки ключ к раскрытию его сущности и перспектив развития. Это особен­но актуально для ювенальной юстиции. Без знания ее истории очень трудно почувствовать ее специфику: почему ювенальной юстиции не было и почему она возникла? Почему ювенальная юстиция отклоняется от общих процессуальных канонов и, несмотря на это, считается эффективной? Почему, наконец, именно ювенальную юстицию считают прообразом правосу­дия будущего?

Историческое прошлое несовершеннолетних правонарушите­лей можно назвать жестоким и несправедливым. Такая оцен­ка касается нескольких эпох жизни человека — от античного мира и средневековья до середины XIX в. Меч правосудия был по отношению к несовершеннолетним карающим, об этом можно судить по содержанию некоторых историко-правовых источников и следующим моментам общего плана [1]:

— в юриспруденции тех времен не существовало правового понятия детства как особо защищаемого периода жизни человека;

— как следствие этого, в правовых актах мы не обнаружи­ваем юридических правил специальной защиты детей и подростков в суде, в тюрьмах, после освобождения из них. Можно даже предположить, что юристов древности, средневековья, да и «раннего» капитализма дети-пре­ступники как самостоятельная демографическая группа не интересовали. Им они представлялись взрослыми или не представлялись никем;

— соответственно жестокость закона и суда к несовершен­нолетним проявлялась в том, что они, если совершали противоправные проступки, в своем правовом положе­нии приравнивались ко взрослым преступникам. Совре­менный юрист поймет, что одинаковое наказание 9-лет­нему ребенку и взрослому бьет сильнее ребенка. Если говорить об особой правовой защите детей и подрост­ков (в цивилизованном представлении), то к ней человечество шло медленно, и путь свой в этом направлении фактически начало уже в наши времена. Напомним, что первый универ­сальный международно-правовой акт о защите детства — пер­вая Декларация о защите прав детей — был принят Лигой На­ций только в 1924 г. Правда, ювенальная юстиция создавалась по более  раннему  правовому акту,  хотя  и  национальному (США), — о создании в 1899 г. первого суда для несовершен­нолетних.

И все же нельзя утверждать категорически и однозначно, что римское право, более поздние правовые акты средневе­ковья и тем более законодательство XVIII—-XIX вв. вообще не оставили нам никаких юридических свидетельств того, что су­ществовали попытки оградить несовершеннолетних от жесто­кой кары за совершенное деяние. Чтобы убедиться в обрат­ном, необходимо вспомнить некоторые положения римского права. Начнем с норм гражданского права. Связано это с тем, что судебная защита несовершеннолетних, как отмечалось вы­ше, исторически возникла в гражданском, а не в уголовном праве.

В Дигестах императора Юстиниана (VI в. н.э.), в книге четвертой, есть титул IV, озаглавленный «О лицах, не дос­тигших 25 лет». В п. 1 титула приводится высказывание Доминиция Ульпиана (жил примерно в 170—228 гг.), римского юриста, префекта претория: «Следуя естественной справед­ливости, претор установил этот эдикт, путем которого он предоставил защиту юным, так как всем известно, что у лиц этого возраста рассудительность является шаткой и непроч­ной и подвержена возможностям многих обманов; этим эди­ктом претор обещал и помощь и защиту против обмана…» Далее идет текст эдикта, из которого ясно, что защиту лиц в возрасте до 25 лет осуществляют их попечители и речь идетглавным образом о сделках с имуществом. В титуле IV есть еще несколько пунктов, где подробно рассматриваются раз­ные случаи совершения этими лицами сделок и указывается, когда им должна быть оказана защита, а когда — нет. Упо­минаются и правонарушения. Пожалуй, ближе к современ­ному их пониманию будет высказывание того же Ульпиана, где он отвечает на вопрос, нужно ли оказывать помощь ма­лолетнему, если он умышленно совершил правонарушение. «И нужно признать, — отвечает Ульпиан, — что при право­нарушениях не следует приходить несовершеннолетним на помощь и таковая не оказывается. Ибо если он совершил во­ровство или противоправно причинил ущерб, помощь не оказывается».

Римское право оставило нам еще одно свидетельство защи­ты детей государством — это доктрина государства-отца (parenspatriae). Государство объявляется высшим опекуном ребенка. В истории ювенальной юстиции она констатировалась не один раз (например, в момент создания «детских» судов в конце XIX в. и когда возникли сомнения в высокой эффективности этих судов — уже в конце XX в.). К ней мы вернемся, когда будем анализировать современные модели ювенальной юстиции.

Если говорить о том, что оставили нам античный мир и средневековье о преступлениях несовершеннолетних и об их ответственности за это перед судом, то в законах речь шла только о наказаниях детей и подростков. Процессуальный ста­тус стал интересовать юристов значительно позднее.

В Законе XII таблиц был впервые сформулирован принцип прощения наказания. Он относился главным образом к несо­вершеннолетним и в некоторых последующих работах, тракто­вавших содержание упомянутого закона, формулировался как прощение, оправданное несовершеннолетием.

В Законе XII таблиц речь шла о не назначении наказания при наличии следующих двух условий: 1) когда совершивший преступление не понимал характера преступного акта; 2) когда сам преступный акт не был доведен до конца.

Этот принцип в течение длительного времени был распро­странен в странах, воспринявших римское право. Например, французские юристы отсчитывают его существование во Франции и других романских странах от Закона XII таблиц до Великой французской революции 1789 г. Несовершеннолет­них, к которым применен принцип прощения наказания, современные западные юристы называют «уменьшенными взрослыми» [2]. Российским юристам более привычен термин «уменьшенная вменяемость».

Закон XII таблиц делал различие между преступлениями умышленными и неумышленными. Можно напомнить, что это предусматривалось и в Дигестах Юстиниана, только при­менительно к нанесению ущерба.

Жестокость, игнорирование детства как естественного со­стояния человеческой личности более всего характерны для средневековых правовых актов. Известные швейцарские ис­следователи преступности несовершеннолетних Морис и Энрика Вейяр — Цибульские по результатам своих многолетних ис­следований истории борьбы с преступностью несовершенно­летних свидетельствуют, что частым было применение смерт­ной казни к детям младшего возраста. К ним применялись все виды и иных наказаний, как к взрослым преступникам [3], со­держание в одних с ними тюрьмах (даже детей 7-летнего воз­раста), непонятные детям процессуальные действия (приведе­ние к присяге) и недопустимые пытки.

Отсутствие специальной правовой защиты детей и подрост­ков было характерно для многих законодательных актов, на­пример «Швабского зеркала» (сборник германских законов XII в.), «Каролины» (уголовно-судебное уложение короля Карла V, XVI в.). И хотя в них нашло отражение, упомянутое прощение наказания, в самих законах были оговорки, позво­лявшие этот принцип обойти. Так, в «Каролине» в статье СL-ХХIХ говорится о преступниках, которые по малолетству «заведомо лишены рассудка». В отношении таких лиц закон предписывает «запросить совета у сведущих людей, как поступить соответственно всем обстоятельствам дела и нужно ли применять наказание». Следовательно,  именно «сведущие лю­ди» (эксперты) и решат, наказывать малолетнего или нет. Кстати, так называемый эксперт-судья факта выступал в такой роли и в более поздние времена, даже в состязательном уго­ловном процессе.

Еще более карательный оттенок был у статьи СL-ХIX «Ка­ролины», где о несовершеннолетних ворах было сказано сле­дующее: «Если вор или воровка будут в возрасте менее четыр­надцати лет, то они независимо от каких-либо иных основа­ний не могут быть осуждены на смертную казнь, а должны быть подвергнуты… телесным наказаниям по усмотрению (су­да) и должны дать вечную клятву». Казалось бы, несовершен­нолетний защищен законом от смертной казни. Но нет, вслед за приведенным текстом следует продолжение: «Но если вор по своему возрасту приближается к четырнадцати годам и кра­жа значительна или же обнаруженные при том вышеуказанные отягчающие обстоятельства столь опасны, что злостность мо­жет восполнить недостаток возраста, то судья и шеффены должны вопросить… ответа, должно ли подвергнуть такого ма­лолетнего вора имущественным или телесным наказаниям или смертной казни».

Такая оговорка в законе открывала дорогу именно смерт­ной казни несовершеннолетних преступников.

Дальнейшее развитие уголовного права и правосудия давало все больше от­клонений от принципа прощения наказания, когда речь шла о несовершеннолетних. Это было отражением мрачной эпохи средневекового правосудия.

Во второй половине XVIII в. появились уже статистиче­ские данные об отсутствии специальной защиты детей и под­ростков в суде, при исполнении наказания.

Отсутствие специальной правовой защиты несовершенно­летних можно было обнаружить в законах многих стран в на­чале и даже в середине XIX в. Такие законы действовали, на­пример, в США. Они устанавливали равную для детей и взрос­лых уголовную ответственность и наказание, одинаковую длявсех лиц, представших перед судом, судебную процедуру. Лишь в середине XIX в. в этой стране и в ряде других стали появляться законы, создаваться специальные учреждения, где стояла задача элементарной защиты детей и подростков на разных стадиях осуществления правосудия.

Вторая половина XIX в. знаменовала собой постепенное, но неукоснительное изменение указанного традиционного отно­шения к несовершеннолетним правонарушителям. В тех же США делались попытки облегчить судьбу детей и подростков, оказавшихся в орбите правосудия. Так, еще в 1824 г. в Нью-Йорке был создан первый реформаторий для детей с целью оградить их от совместного содержания в тюрьмах со взрослы­ми преступниками. В 1831 г. закон штата Иллинойс пред­усмотрел, что наказание несовершеннолетних за некоторые виды преступлений должно отличаться от наказания взрослых. В 1869 г. в Бостоне (штат Массачусетс) впервые были органи­зованы заседания суда специально для рассмотрения дел несо­вершеннолетних, а также осуществлен первый опыт примене­ния к ним режима пробации (воспитательного надзора), став­шей впоследствии одним из самых распространенных и, по мнению американцев, самых действенных методов обращения с несовершеннолетними правонарушителями. Федеральный закон США уже содержал предписание о рассмотрении дел несовершеннолетних в возрасте до 16 лет отдельно от дел взрослых преступников.

И все-таки это были лишь отдельные попытки, которые не меняли кардинально карательную направленность уголовной политики в отношении несовершеннолетних. Коренной пере­лом наступил лишь в самом конце XIX в. и завершился созда­нием специального суда по делам несовершеннолетних. Этот суд был создан 2 июля 1899 г. в Чикаго (штат Иллинойс). И день 2 июля сразу был провозглашен историческим днем, ко­гда победу одержали прогрессивные силы юридической обще­ственности США.

Конечно, этот поворот в истории правосудия не был слу­чайным. Его готовила сама история ювенальной юстиции. Но необходим был особый импульс, чтобы стало ясно, что без специального правосудия для несовершеннолетних борьба с детской и юношеской преступностью обречена на неуспех. Импульс возник в виде небывалого роста преступности несо­вершеннолетних в самом конце XIX в. Достижения техниче­ского прогресса породили определенные новшества в эконо­мической сфере, изменившие привычные условия жизни об­щества. Европа конца XIX — начала XX вв. была буквально наводнена толпами юных бродяг и правонарушителей. Суще­ствовавшие  в то  время  средства борьбы с преступностью можно оценить как неэффективные, а применительно к не­совершеннолетним — как провоцирующие новые преступле­ния.

Примеру США, создавших свой суд для несовершеннолетних (Закон от 1 июля 1899 г., первый проект Закона — в 1891 г.), по­следовали другие страны, где через короткое время возникли наци­ональные суды для несовершеннолетних.

Создание чикагского суда по делам несовершеннолетних было своеобразной сенсацией начала XX в. Как писал известный российский процессуалист профессор П.И. Люблинский: «… ед­ва ли можно назвать в современной европейской юридической и педагогической литературе тему более модную, чем вопрос об американских судах для несовершеннолетних, выдвинув­шийся с начала XX в. Идеями этого движения полны труды юристов всех европейских стран. Почти в каждом государстве теперь делаются эксперименты практического осуществления этих учреждений, причем намечаются новые типы, новые формы» [4].

При создании судов по делам несовершеннолетних сразу обнаружился неодинаковый подход в разных странах к виду указанной юрисдикции. В самом начале уже стало появляться немало вариантов. Автономная ювенальная юстиция возникла отнюдь не во всех странах, где были созданы суды для несовершеннолетних. Достаточно четко обозначились два варианта: 1) автономный суд, не связанный с общим судом; 2) состав общего суда, получивший функции рассмотрения дел о несовершеннолетних.

Эта система отправления правосудия по делам несовершеннолетних, которая служб (т.е. замена уголовной ответственности альтернативными видами всех таких дел без использования уголовно-правовых процедур в суде.

Перевод «по делам несовершеннолетних» на арабский

Статья 22 УК РСФСР 1926 года установила запрет на применение смертной казни к несовершеннолетним. При всех изменениях законодательства этот запрет ни разу не отменялся. В то же время норма вступила в противоречие с постановлением Центрального исполнительного комитета и Совета Народных Комиссаров от 7 апреля 1935 г., предусматривавшим применение к несовершеннолетним всех видов наказания.

14 января 1918 года председатель Совета Народных Комиссаров Владимир Ульянов (Ленин) и нарком юстиции Исаак Штейнберг подписали декрет "О комиссиях для несовершеннолетних". Нормативный правовой акт правительства упразднял суды и тюремное заключение для лиц обоего пола до 17 лет, "замеченных в деяниях общественно-опасных", а их дела предписывал передавать на рассмотрение несудебным органам – комиссиям для несовершеннолетних.

Документ имел обратную силу: его действие распространялось не только на дела, находившиеся на период его выхода в свет в производстве каких-либо судов, но и уже закончившиеся осуждением. "Указанные комиссии находятся в исключительном ведении Народного Комиссариата общественного призрения, – говорится в ст. 3 декрета, – и состоят из представителей ведомств: общественного призрения, народного просвещения и юстиции в количестве не менее трех лиц, причем, однако, из этих лиц должен быть врач". А следующая статья устанавливала, что "по рассмотрении дела о несовершеннолетних, комиссия либо их освобождает, либо направляет в одно из убежищ Народного Комиссариата общественного призрения соответственно характера деяния".

Таким образом, советские власти на первых порах пытались отказаться от создания специального суда для несовершеннолетних и использования опыта дореволюционной России.

О малолетних и несовершеннолетних преступниках

Первый суд по делам несовершеннолетних в России был открыт в Петербурге 22 января 1910 года. Функции судьи осу­ществлял единолично мировой судья, избираемый населением, проживающим на территории судебного округа. От него требовалось знание детской психологии, это учитывалось на выборах: предпочтение по возможности отдавалось педагогам и врачам. В юрисдикцию суда входили не только несовершеннолетние правонарушители, но и их взрослые подстрекатели, а также судебный надзор за попечительскими детскими учреждениями. Судебное разбирательство по делам несовершеннолетних проходило за закрытыми для публики дверями, упрощенная форма судебной процедуры сводилась в основном к беседе судьи с правонарушителем при участии его представителя.

Суд действовал на основе российской правовой базы конца XIX века. Уголовное и уголовно-процессуальное право того времени предусматривало льготный режим уголовной ответственности и исполнения наказаний для несовершеннолетних в возрасте от 10 до 17 лет, совершивших преступления "без разумения" (Свод законов Российской империи. Т. XV. 1909 г.) В качестве меры воздействия во многих случаях применялось установление ответственного надзора родителей или лиц, на попечении которого подростки находятся (с их согласия). Кроме того в судебной практике применялось помещение осужденных этих возрастов в исправительно-воспитательные заведения для несовершеннолетних или при их отсутствии в данной местности – в монастыри (в соответствии с вероисповеданием и по согласованию с настоятелями) "для исправления" на срок, определенный судом, но не более чем до достижения ими 18-летнего возраста. Если же в суде установлено, что преступление совершенно "с разумением", осужденные направлялись также в исправительные заведения для несовершеннолетних, а при их отсутствии – в особые помещения при тюрьмах или в домах для арестованных по приговору мировых судей, но не более чем до достижения 18-летнего возраста.

Вместе с тем значительный объем судейского усмотрения по этим делам при решении вопроса о действиях "с разумением" или "без разумения", вынесение приговоров без установленных сроков все же ставил несовершеннолетних в положение лиц, не защищенных законом. Отрицательную роль в уголовной политике в отношении несовершеннолетних сыграл закон от 2 июля 1897 года "О малолетних и несовершеннолетних преступниках", который сохранил для них наказания в виде заключения в тюрьму, хотя и в специальных помещениях, а также каторгу и поселение для несовершеннолетних в возрасте от 17 лет до 21 года.

О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях

Разработка инструкций для комиссий была возложена декретом от 14 января 1918 года "О комиссиях для несовершеннолетних" на Наркомат общественного призрения. Этот ведомственный документ в отличие от декрета все же предусматривал передачу несовершеннолетнего "вместе с делом" народному судье. Происходило это в случаях, "если признано недостаточным применение к несовершеннолетнему медико-психологических воспитательных мер; при упорных рецидивах; при систематических побегах из детских домов; при явной опасности для окружающих оставления несовершеннолетнего на свободе". Согласно ст. 10 инструкции, дела о тяжких преступлениях несовершеннолетних в возрасте старше 14 лет должны поступать народному судье, являющемуся членом комиссии по делам о несовершеннолетних, в течение 24 часов с момента их задержания. В течение трех суток он должен был провести необходимые следственные действия относительно фактической стороны дела, роли несовершеннолетнего в преступлении, если оно совершено в соучастии со взрослыми, и внести в комиссию доклад о результатах расследования. Таким образом, по инструкции выходило, что окончательное решение принадлежало не судье, а комиссии по делам о несовершеннолетних.

Инструкция содержала еще одно правило: подростки в возрасте до 14 лет и несовершеннолетние в возрасте до 18 лет, задержанные за совершение действий, не имеющих общественно опасного характера, не направлялись для разбора их дел в комиссии по делам о несовершеннолетних. Ее члены лишь утверждали постановления администрации приемных и распределительных пунктов, куда поступали эти подростки, о назначенных мерах воздействия на них. Это заметно умаляло роль комиссий в решении дальнейшей участи несовершеннолетних, не могло обеспечить должный уровень защиты прав несовершеннолетних и то обстоятельство, что в процедурах разбирательства преимущественно участвовали люди без юридического образования.

Оценивая деятельность комиссий, призванных заменить "детский" суд, во властных структурах пришли со временем к выводу, что в борьбе с преступностью несовершеннолетних, которые совершали не только малозначительные проступки, но и тяжкие преступления, кроме комиссий должен действовать механизм правосудия, а не его суррогат. И уже в феврале 1920 года был разработан и внесен на рассмотрение правительства проект декрета "О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях". Он был утвержден постановлением СНК РСФСР от 4 марта 1920 года. Но этот нормативный правовой акт не имел в виду восстановление автономной ювенальной юстиции и прекращение деятельности комиссий. В ст. 3 говорится, что "дела о несовершеннолетних обоего пола до 18 лет, замеченных в действиях общественно-опасных, подлежат ведению комиссии о несовершеннолетних", а в случае если комиссией будет установлена невозможность применения к несовершеннолетнему мер медико-педагогического воздействия, они передаются в народные суды (в судах были сформированы специальные составы судей, которые просуществовали до 1935 года).

Более того, в УПК 1922 года в ст. 40 говорилось, что "при наличии в деле нескольких обвиняемых, из которых один или несколько несовершеннолетних (менее 16 лет), дело в отношении последних должно быть выделено и передано в комиссию о несовершеннолетних". А УПК в редакции 1923 года предписал рассматривать дела несовершеннолетних в возрасте от 14 до 16 лет в судебном порядке только по постановлению комиссии о несовершеннолетних. Такое положение, когда орган правосудия действовал по предписаниям административного органа, правоведы называли юридическим нонсенсом. Вместе с тем УПК 1922 года предусмотрел ряд правил судопроизводства по делам несовершеннолетних, утвердив судебный порядок рассмотрения этих дел наряду с их рассмотрением в комиссиях.

В 1922 году наметилось усиление карательной уголовной политики в отношении несовершеннолетних. УК РСФСР в ст. 18 установил общее правило: к несовершеннолетним в возрасте от 16 до 17 лет могли применяться те же виды уголовных наказаний, что и ко взрослым, вплоть до смертной казни. Правда, в опубликованном вскоре примечании в ст. 33 УК было сказано: "Высшая мера наказания – расстрел – не может быть применена к лицам, не достигшим в момент совершения преступления 18-летнего возраста". Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик в ст. 32 предписывали применять более мягкие меры социальной защиты (термин, заменивший наказание) к лицам, не достигшим совершеннолетия. Уголовный кодекс РСФСР 1926 года также исключил несовершеннолетних в возрасте до 18 лет из числа тех, к кому могла быть применена высшая мера наказания. Это правило не отменялось в двух последующих УК России (ст. 23 УК РСФСР 1960 г. и п. 2 ст. 59 УК РФ 1997 г.). Кроме запрета применения к несовершеннолетним смертной казни ст. 14-а предусматривала обязательное смягчение наказания: в возрасте от 14 до 16 лет – наполовину, а в возрасте от 16 до 18 лет – на треть. В дальнейшем советское и российское уголовное право от этого принципа отказалось.

О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних

7 апреля 1935 года ЦИК и СНК СССР приняли постановление "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних". В преамбуле к нормативному правовому акту, подписанному Михаилом Калининым и Вячеславом Молотовым, говорится, что он принят "в целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовершеннолетних", для чего ЦИК и СНК постановили в п. 1 привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания несовершеннолетних, которым на момент совершения преступления – "кражи, причинения насилия, телесных повреждений, увечий, убийства или попытки к убийству" – исполнилось 12 лет.

Резидент НКВД в Испании Александр Орлов (Лев Фельдин), бежавший в 1938 году в США, опубликовал в журнале "Лайф" серию статей, составивших впоследствии книгу "Тайная история сталинских преступлений" (Orlov A. The Secret History of Stalin"s Crimes. New York, 1953). В ней экс-разведчик не обошел вниманием и постановление "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних". "7 апреля 1935 года советское правительство опубликовало закон, небывалый в истории цивилизованного мира. Этим законом провозглашалась равная со взрослыми ответственность, вплоть до смертной казни, для детей от двенадцати лет и старше за различные преступления, начиная с воровства, – писал он. – Тот факт, что на восемнадцатом году существования советского государства Сталин решился на введение смертной казни для детей, более ярко, чем другие, говорит о его истинном нравственном облике" (Орлов А. М. Тайная история сталинских преступлений. М.: "Автор", 1991).

Ему в заочном споре возражал канадский ученый Питер Соломон: "В ходе работы с обширными архивными документами не удалось обнаружить примеров приведения в исполнение смертных приговоров [несовершеннолетним]. Только в июне 1936 года руководство органов юстиции информировало Сталина и Молотова об одном инциденте, когда восемь подростков в возрасте от 15 до 18 лет систематически насиловали школьниц под угрозой применения оружия. Судебные власти запрашивали руководство партии и правительства о разрешении судить этих преступников по статье "Бандитизм" (ст. 59-3 УК) и применить смертную казнь по отношению к шестнадцатилетнему главарю банды. Нет документальных свидетельств об ответе Сталина и Молотова на это письмо. Цитированные выше официальные документы того времени позволяют сделать вывод о том, что вожди ответили отказом" (Соломон П. Советская юстиция при Сталине / пер. с англ. М., 1998. С. 196).

По этому поводу как в РФ, так и за рубежом существует точка зрения, основанная на правовом анализе постановления ЦИК и СНК: формулировка "с применением всех мер уголовного наказания" не предусматривала, вопреки заявлению Орлова, смертную казнь для несовершенолетних. Не предусматривало ее и действующее тогда законодательство, которое в этой части не претерпело изменений после выхода в свет постановления. Согласно УК РСФСР, к расстрелу не могли быть приговорены "лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности". Следовательно, коллизии между постановлением от 7 апреля и ст. 22 УК РСФСР, запрещающей применение высшей меры наказания к несовершеннолетним, возникать не могло, говорят одни исследователи: судить – судили, но давали по минимуму. А их оппоненты утверждают, что за постановлением стоят секретные "дополнения", которые позволяли судам посыласть на смерть 12-летних (подробнее о полемике вокруг постановления – в публикации "Право.ru" "Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 года, породившее миф о расстрелах 12-летних правонарушителей").

Отголоски полемики прозвучали 26 марта 2010 года в Пресненском районном суде Москвы, где рассматривался иск Евгения Джугашвили, внука Иосифа Сталина, к радиостанции "Эхо Москвы" о защите чести и достоинства и возмещении морального ущерба в размере 10 млн руб. Джугашвили считает, что в программе "Перехват", которая вышла в эфир в октябре 2009 года, было оскорбление памяти его деда. Поводом для иска стала фраза ведущего Матвея Ганапольского после цитирования отрывка из книги "Сталиниада". Ведущий выразил сомнение, что кто-то посмеет защищать Сталина, который, по его словам, подписал указ, разрешающий расстреливать детей с 12-летнего возраста. Представители истца заявляли о том, что Сталин не подписывал подобных указов, и требовали предъявить суду документ, если он существует. Несмотря на то что защита ответчика такого указа за подписью Сталина не представила, внуку вождя было отказано в удовлетворении иска (репортаж из зала суда корреспондента "Право.Ru" читайте здесь).

С постановлением от 7 апреля 1935 года тесно связан еще один юридический акт – Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г. "0б уголовной ответственности несовершеннолетних за действия, могущие вызвать крушение поезда". Указ также снизил возраст уголовной ответственности до 12 лет за преступления, перечисленные в нем (развинчивание рельсов, подкладывание на рельсы разных предметов и т. п.).

В 1941 году был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР "О применении судами постановления ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних". В указе критиковалась судебная практика о применении постановления исключительно к умышленным преступлениям несовершеннолетних, на которую сориентировал суды Пленум Верховного Суда СССР. После этого действие апрельского постановления распространились и на преступления, совершенные по неосторожности. Это постановление действовало в течение 24 лет и только в 1959 году утратило силу вместе с другими нормативными актами в связи с введением в действие нового уголовного и уголовно-процессуального законодательства СССР и союзных республик в 1958–1961 годах.

"Одноразовый" расстрел

Статья 22 УК РСФСР в редакции 1926 года установила запрет применения смертной казни к несовершеннолетним. При всех изменениях уголовного законодательства этот запрет ни разу не отменялся. В то же время эта норма вступила в противоречие с постановлением от 7 апреля 1935 года, предусмотревшим применение к несовершеннолетним всех видов наказания. Коллизия состояла в том, что в практике применялась не статья УК, а соответствующая статья упомянутого постановления. Судебная практика тех времен свидетельствует, что высшая мера наказания – расстрел – применялась к несовершеннолетним в отдельных случаях на основании правоприменительных указов Президиума Верховного Совета СССР о разовом применении к несовершеннолетнему высшей меры наказания. Об одном таком случае "Право.ru" рассказало в публикации "Расстрел 15-летнего убийцы".

С подлинником текстадекрета СНК "О комиссиях для несовершеннолетних" можно ознакомиться благодаря проекту "Наука права".

Так, рассмотрение судом дел несовершеннолетних обвиняемых в предусмотрел применение всех видов уголовного наказания к.

Уголовная ответственность несовершеннолетних

Англосаксонская и континентальная модели действующей ювенальной юстиции

 

Подсудность суда для несовершеннолетних. Как известно, под­судность дела любому суду может быть предметной и персо­нальной. Предметная касается преступлений, которые могут стать предметом рассмотрения в суде; персональная — тех, кто может быть судим и осужден. В обоих случаях решается воп­рос о компетенции суда для несовершеннолетних.

В Англии суды для несовершеннолетних рассматривают все преступления, относящиеся к разряду тяжких, кроме убийств, а также мелкие правонарушения, такие, как бродяжничество, нарушения школьного закона, побеги из дома, азартные игры, и т.п.

Французским уголовным правом принята следующая клас­сификация правонарушений: простое нарушение, проступок, преступление, которой соответ­ствуют и три вида судов для несовершеннолетних. Кроме это­го учитывается признак персональной подсудности: достиже­ние или недостижение несовершеннолетним возраста 16 лет. Только дела 16-летних могут рассматриваться судами присяж­ных по делам несовершеннолетних.

Предметная подсудность суда для несовершеннолетних, осо­бенно в судах американских и английских, очень расплывчата и Неопределенна. За это он получает много упреков и от юристов, и от населения, так как в орбиту «детского» суда попадают не только несовершеннолетние правонарушители, но подростки, Нуждающиеся в силу обстоятельств в защите и помощи. Ситуа­ция усугубляется и тем, что к компетенции суда для несовер­шеннолетних отнесены так называемые статусные преступления, имеющие необычную правовую природу: они наказуемы, если совершены несовершеннолетними. Лица, достигшие совершеннолетия, не могут быть привлечены к уголовной ответственности за статусные преступления и соответственно не под­лежат за них наказанию. Такое положение может показаться абсурдом, хотя, если проанализировать статусные преступления, их можно найти и в нашем российском законодательстве, толь­ко не в уголовном, а в административном (ст. 14 КоАП).

Итак, что это такое — статусные преступления несовершен­нолетних, подсудные «детскому» суду? Речь идет об уже упо­минавшихся мелких нарушениях закона и правил поведения (например, в общественных местах), которые может совер­шить именно подросток в связи со своим статусом. Отчасти ответственность за такие правонарушения содержит воспита­тельный эффект (азартные игры взрослого человека менее опасны для него и для общества, чем для подростка и его бу­дущего). Статусные преступления отражены прежде всего в за­конодательстве США, в судебной практике этой страны, но ответственность за них можно найти и в законах других стран.

В американской юридической литературе последних лет идут дискуссии о статусных преступлениях. Типично следу­ющее высказывание по этому поводу: «Будет ли законным и морально оправданным судебное вмешательство в отноше­нии детей при отсутствии вообще преступного поведе­ния?». Здесь сформулирована суть юридического конфлик­та: статусное преступление — это не преступление в собст­венно правовом смысле. Оно возникает и преследуется по закону не потому, что опасно для общества и людей, а пото­му, что совершено специфическим субъектом — несовер­шеннолетним. Поднимался вопрос и об изъятии статусных преступлений из юрисдикции судов по делам несовершенно­летних. Но куда их передать? Полиции, несудебному органу (комиссии, комитету)? А будут ли в этом случае права несо­вершеннолетних защищены лучше, чем в суде? Возможно ли адекватное обращение с подростком, нарушившим, напри­мер, школьный закон? Ответы на эти вопросы пока не най­дены, и статусные преступления несовершеннолетних оста­ются в юрисдикции суда по делам несовершеннолетних. Мо­жет быть, это и к лучшему.

Именно в связи с ожидаемым принятием нового россий­ского Уголовно-процессуального кодекса (УПК) хорошо бы вспомнить об американских статусных преступлениях и опре­делиться, что лучше (вернее, безопаснее) — привлекать к суду для несовершеннолетних или подвергать подростков несудеб­ному принудительному воздействию?

Поговорим об исключительном праве «детского» суда рас­сматривать дела несовершеннолетних. Это право полностью реализуется в континентальном суде, где не допускается передача дела несовершеннолетнего в суд общей юрисдикции. Все виды правонарушений несовершеннолетних, например во Франции, подсудны только суду по делам несовершеннолет­них. Иначе обстоит дело в суде англосаксонской системы. За­конодательство и судебная практика в США и Англии дают право несовершеннолетнему, достигшему 14-летнего возраста, ставить вопрос самому или через своего представителя о пере­даче его дела в суд присяжных общей юрисдикции, если тя­жесть преступления и сложность дела вызывают опасения в том, что в суде для несовершеннолетних права подростка-под­судимого не будут защищены. В прецедентной практике ука­занных стран это называется требованием об обеспечении до­стойного процесса. Знаменитые дела Кента и Голта (1966, 1967 гг.) слушались в американском суде для не­совершеннолетних, по ним Верховный суд США принял ре­шения о передаче дел несовершеннолетних в общий суд при­сяжных.

Различия в компетенции англосаксонских и континенталь­ных судов для несовершеннолетних состоят и в том, что в пер­вых дела взрослых соучастников преступлений несовершенно­летних рассматриваются общими судами, а во вторых строгий запрет рассмотрения дел несовершеннолетних в общих судах фактически расширил рамки персональной подсудности суда для несовершеннолетних; дела взрослых соучастников также рассматриваются в этих судах.

Границы персональной подсудности суда по делам несовер­шеннолетних расширяет и отсутствие во многих странах ниж­него возрастного барьера уголовной ответственности и указа­ния на возраст, с которого можно применять к несовершенно­летним младших возрастов принудительные меры воспитания и надзора, т.е. у суда появляется возможность снизить указан­ный в законе возраст и применить наказание к несовершенно­летнему. Так, согласно уголовно-процессуальному и уголовно­му законодательству Франции общий возраст уголовной ответ­ственности наступает с 16 лет, от 13 до 16 лет применяются меры судебной защиты. В исключительных случаях судья мо­жет снизить уровень уголовной ответственности.

Особенности судебной процедуры в суде по делам несовершен­нолетних. Американский уголовный процесс по делам несо­вершеннолетних прост и оперативен. Главное в нем — обсуж­дение правонарушения и назначение наказания за него. Конечно, такой процесс достигает своей цели — воздействия на правонарушителя. Известно, что всякое промедление реакции суда на правонарушение опасно именно в делах несовершен­нолетних и почти неизбежно ведет к рецидиву правонаруше­ния, причем более серьезного. Но быстрота судебного процес­са имеет и свою негативную сторону: реальную возможность нарушения прав человека, неполноты расследования, пробе­лов в доказательствах, сомнений относительно источников их, получения. В упоминавшемся деле Кента один из вопросов за­ключался в том, что дело Кента передавалось в общий суд без соответствующей процедуры. В своем решении Верховный суд США впервые с момента создания первого «детского» суда поставил вопрос о процедуре в этом суде и указал на то, что в общем суде присяжных права подсудимого защищены лучше, чем в суде для несовершеннолетних. Таким образом, впервые был реализован судебный надзор за процессуальной деятель­ностью «детского» суда.

В решении по делу Голта Верховный Суд США пошел даже дальше и предписал ряд стандартов, касающихся соблюде­ния законности в судопроизводстве. Он сформулировал четыре правила для случаев, когда суд по делам несовершеннолетних решает, является ли несовершеннолетний делинквентом (правонарушителем):

все уведомления должны быть сделаны до начала процесса против несовершеннолетнего, с тем чтобы он (она) имел разумное время для подготовки к защите;

если процесс может дать результат в виде институционализации, тогда несовершеннолетний и его родители должны быть информированы об их праве иметь адвоката и быть обеспеченными им, если они сами не могут его получить;

несовершеннолетний имеет право на защиту против самообвинения:

несовершеннолетний имеет право слушать свидетельские показания, даваемые под присягой, и возражать свидетелям, требуя очной ставки путем перекрестного допроса.

Судебная процедура в суде для несовершеннолетних, если абстрагироваться от ряда особенностей англосаксонского и континентального его вариантов, включает следующие три стадии:

вызов к судье, его беседа с несовершеннолетним, приня­тие судьей решения относительно дальнейшего движения дела или его прекращения и освобождения подростка от
судебной или несудебной процедуры;

собственно судебное разбирательство ведется единоличным судьей или коллегией судей; вынесение приговора;

исполнение приговора, где роль суда заключается в осу­ществлении судебного надзора (в этой стадии также со­храняется руководящая роль суда, его активность).

Наряду с перечисленными общими стадиями уголовного процесса он имеет немало вариантов, если речь идет о суде американском, английском или французском.

Так, в американском суде для несовершеннолетних упомя­нутые стадии имеют следующее содержание:

начальные действия суда, которые выражаются в провер­ке материалов, отборе (отсеве) или отнесении их к ком­петенции суда, в решении вопроса о задержании или предварительном заключении (аресте), в изучении «случая» до распорядительного заседания;

заявление о слушании дела, регистрация соответствую­щих документов;

слушание по поводу вынесения решения по делу;

слушание по поводу распоряжений суда.

Каждая стадия процесса в американском суде для несовер­шеннолетних решает вопрос: вести ли подростка к формаль­ному процессу или вывести его из судебных и даже несудеб­ных процедур. Нельзя забывать, что при всех изменениях су­дебного процесса по делам несовершеннолетних в США эта страна остается верной философии ювенальной юстиции, предписывающей суду делать все, чтобы избежать стигматиза­ции («клеймения») несовершеннолетнего как преступника в глазах общества, чтобы и судебное решение щадило его лич­ность и его будущее и не помогало выбросить из рядов добропорядочных членов американского общества.

Следовательно, перечисленные стадии судебного процесса  «детском» суде ориентированы социально. В них всегда активно действуют работники службы пробации, широко ис­пользуются различные методы изучении личности несовер­шеннолетнего.

Однако решение о судебном или несудебном рассмотрении дела, об аресте несовершеннолетнего или его освобождении от ареста принимает только судья (суд). Именно судья по делам несовершеннолетних и его «команда» (социальные работники осуществляют указанные первоначальные действия, а также контроль за теми подростками, которых суд же и направляет распоряжение различных социальных служб, где они могут быть включены в программы обращения с ними. Например, США реализовывалась программа борьбы со СПИДом, часть которой осуществлялась в судебных округах судов для несо­вершеннолетних и касалась несовершеннолетних правонару­шителей.

Характерной для американского (и английского) суда для несовершеннолетних является процедура передачи дела несо­вершеннолетнего в общий суд или на дальнейшее рассмотре­ние в суде для несовершеннолетних. Об этой процедуре уже шла речь выше, при анализе решений по делам Кента и Гол­та. В настоящее время стало правилом, что, если несовершен­нолетний совершил деяние, которое может быть подсудно общему уголовному суду, суд для несовершеннолетних может осуществить эту передачу путем специальной процедуры слу­шания вопроса об отказе в юрисдикции су­да по делам несовершеннолетних и о передаче подростка юрисдикции общего суда. По свидетельству Бюро судебной статистики США, уже в 1983 г. 47 штатов и округ Колумбия приняли правила «об отказе в юрисдикции», при котором не­совершеннолетний может быть судим общим, а не «детским» судом. Правда, критики новой ориентации уголовного процес­са по делам несовершеннолетних говорят о том, что прецеден­ты Кента и Голта превращают несовершеннолетнего во взрос­лого подсудимого.

Упомянутая выше стадия слушания относительно распоря­жений суда обычно касается случаев, когда устанавливается, что несовершеннолетний является делинквентом или лицом, нуждающимся в надзоре. Эта стадия процесса похожа на вы­несение приговора в общеуголовном суде. Но в суде для несо­вершеннолетних выносится решение об институциализации, помещении на режим воспитательного попечения, распоряже­ние о возмещении ущерба, нанесенного правонарушением, помещении несовершеннолетнего на режим пробации в ка­кое-либо общественное или частное учреждение.

По сравнению с американским вариантом «детского» суда английский суд этой юрисдикции не претерпел больших изме­нений. Деятельность английского суда для несовершеннолет­них строго придерживается доктрины, предписывающей стремиться защищать, а не наказывать подростка-пра­вонарушителя. Возможности рассмотрения ограниченной час­ти преступлений несовершеннолетних в общем суде присяж­ных обеспечены соответствующей юридической гарантией: правом только самого обвиняемого просить об этом рассмот­рении (напомним, что в решении Верховного суда США по делу Голта это право предоставлено и суду для несовершенно­летних).

Судебный процесс по делам несовершеннолетних в Англии и Уэльсе регулируется правилами, сформулированными в За­коне о детях и молодых людях 1933 г. Хотя с момента издания Закона прошел большой срок, общие его положения, касаю­щиеся суда для несовершеннолетних, не изменились. Соглас­но английскому праву все законы о детях этой серии (а они начали издаваться с 1908 г.) являются действующими.

Итак, согласно Закону 1933 г. все дела о несовершеннолет­них в возрасте от 10 до 17 лет (с учетом поправки в Законе 1968 г. о повышении возраста уголовной ответственности), за исключением дел об убийствах, рассматриваются судами по делам несовершеннолетних (магистратскими судами) в поряд­ке суммарного производства.

По английскому Закону 1984 г. о полиции и уголовных до­казательствах констебль может арестовать несовершеннолет­него при наличии следующих оснований:

если неизвестна фамилия несовершеннолетнего, а сам констебль ее установить не может;

если у констебля есть резонные основания сомневаться, что сообщенная несовершеннолетним фамилия — его собственная фамилия;

если его не удовлетворяет указанный несовершеннолетним адрес;

если у констебля есть резонные основания полагать, что арест необходим для предупреждения дальнейших противоправных действий несовершеннолетнего;

если у констебля есть резонные основания считать, что арест данного несовершеннолетнего защитит детей или других «уязвимых» лиц.

Обратим внимание на этот перечень оснований для ареста несовершеннолетнего констеблем. В действующем россий­ском уголовно-процессуальном законодательстве нет специальной  статьи, подробно регламентирующей арест несовершеннолетнего.

К компетенции английского суда для несовершеннолетних относятся и дела о посягательствах взрослых на детей и подростков. Исключением являются дела о соучастии несовершеннолетнего и взрослого в совершении преступления. Эти  дела могут слушаться не в суде для несовершеннолетних, а в ином суде, вплоть до суда Короны.

Для английского правосудия характерно и обратное движение дела несовершеннолетнего — из «взрослого» суда в «детский». Когда несовершеннолетний предстал вместе со взрослым подсудимым перед общим судом, этот последний может вернуть дело несовершеннолетнего в «детский» суд для судебного разбирательства при следующих обстоятельствах:

когда в общем суде было проведено суммарное произ­водство, в результате которого взрослый был признан виновным, а несовершеннолетний — нет;

когда общий суд провел изучение дела и независимо от судьбы взрослого подсудимого (обвинения его или оправдания) требуется суммарное производство в отноше­нии несовершеннолетнего, который обращается к суду с просьбой о признании его невиновным. Однако если взрослый подсудимый, и несовершеннолетний ходатай­ствуют о признании их невиновными, дело рассматрива­ется во «взрослом» суде.

И, наконец, может возникнуть ситуация, когда несовершен­нолетний в возрасте 14 лет совершил тяжкое преступление. Он, как уже отмечалось, может предстать перед общим судом Короны, даже если и не имеет взрослого соучастника. Наибо­лее тяжкие преступления те, за которые взрослый преступник мог бы получить наказание в виде лишения свободы сроком на 14 лет и более.

Правило судебной процедуры предусматривает закрытой судебное разбирательство в судах для несовершеннолетних. Сам процесс в этом суде начинается идентификацией личности несовершеннолетнего правонарушителя, которую производит в начале заседания клерк (Правила магистратского суда 1970 г.). Эти же правила предписывают судье по делам несовершеннолетних использовать в ходе заседания простой язык, доступный возрасту подростков, оказавшихся перед судом.

Хотя в английском судебном процессе по делам несовер­шеннолетних обозначены определенные стадии, имеющие специальные цели, тем не менее, английские законы, регули­рующие деятельность «детских» судов, значительно большее внимание уделяют полномочиям суда в вынесении решения о мере воздействия несовершеннолетнему правонарушителю и самим этим мерам. Нетрудно обнаружить в этом действие ука­занного выше принципа судебной индивидуализации, нефор­мального характера англосаксонского судебного процесса по делам несовершеннолетних.

Если же говорить о собственно судебной процедуре в анг­лийском «детском» суде, то ее условно можно разделить на две стадии:

решение о признании виновным;

вынесение решения (приговора) после признания виновным.

Типичной для английского суда по делам несовершенно­летних является большая роль в процессе клерка — «мастера всего судейского процесса». Именно клерк задает тон ведению судебного заседания — формальный или неформальный, пред­лагая его участникам процесса, контролирует поток информа­ции, используемой судом (например, доклады, подготовлен­ные суду и распространяемые среди магистратов).

Традиционно в деятельности английского суда для несовер­шеннолетних большую роль играет и служба пробации, что ти­пично и для американского «детского» суда. Однако в отличие от американского уголовного процесса по делам несовершен­нолетних, где деятельность службы пробации начинается уже при первоначальных контактах судьи с несовершеннолетними, в современном английском процессе ее все больше оттесняют Местные органы социальной службы, к которым суд и обраща­йся со своими поручениями.

Таким образом, английский вариант англосаксонской модели правосудия по делам несовершеннолетних значительно  к тому, что было задумано и осуществлялось первым — Чикагским — «детским» судом. Это можно объяснить, во-первых, чрезвычайной традиционностью всей английской судебной системы, да и всего английского образа жизни, чего, конечно, не скажешь о США.

Переходя к модели континентального правосудия по делам несовершеннолетних, надо и здесь отметить традиционность, стабильность организации судебного процесса, но исходит она здесь не от исторической преемственности (чикагского суда), а скорее от влияния на ювенальную юстицию континенталь­ной системы права, основанной на правовых нормах.

Типичный вариант континентальной модели суда для несо­вершеннолетних — французский суд этой юрисдикции.

Судебный процесс по делам несовершеннолетних во Фран­ции, как уже говорилось, имеет три стадии, отражающие соот­ветствующую компетенцию юрисдикции по делам несовер­шеннолетних: судьи для детей, трибунала по делам несовер­шеннолетних и суда присяжных по делам несовершеннолет­них. Эта современная французская ювенальная юстиция отли­чается от той, что была создана во Франции в 1914 г., хотя бы потому, что вначале не было системы судов для несовершен­нолетних, действовал только единоличный судья. В дальней­шем Ордонанс от 2 февраля 1945 г., модифицированный Зако­ном от 24 мая 1951 г. и Ордонансом от 22 декабря 1958 г., окончательно создал во Франции автономную судебную сис­тему по делам несовершеннолетних. Ее юрисдикции принад­лежат все дела несовершеннолетних без изъятий, в том числе и их дела в соучастии со взрослыми.

Обычно судебная процедура в судах для несовершеннолет­них во Франции рассматривается применительно к указанным выше их видам.

Французский судья для детей — это магистрат суда боль­шой инстанции, назначаемый на эту должность на три года с возможностью возоб­новления срока. При отборе кандидатур на этот пост учитыва­ется интерес магистрата к вопросам детства. По общему пра­вилу в департаменте (единица территориального деления Франции) имеется один судья для детей. Однако в департаментах, важных по значению, их может быть и больше. При каждом трибунале по делам несовершеннолетних первый президент апелляционного суда назначает еще следственного судью по делам несовершеннолетних. Дела между судьей для де­тей и указанным следственным судьей распределяются так: оба они могут рассматривать дела о проступках и простых на рушениях, тогда как дела о преступлениях и иных правонарушениях относятся только к компетенции следственного судьи.

В процессуальном отношении вызов к судье для детей яв­ляется первой стадией процесса по делам несовершеннолетних. В значительной мере эта стадия носит предварительный ознакомительный характер для судьи, хотя и заканчивается решениями, имеющими важное значение для судьбы подро­стка.

Итак, судья для детей знакомится с делом, с самим право­нарушителем, с его средой. В случае необходимости судья мо­жет принять и неотложные меры: изъять подростка из семьи и поместить его на режим пробации (воспитательного надзора) и даже временно в закрытое воспитательное учреждение, ре­шить положительно вопрос о его предварительном заключе­нии.

Значительное место уже в этой стадии занимает изучение личности несовершеннолетнего правонарушителя. Проводится оно по правилам предусмотренного французским процессу­альным законодательством «социального исследования» с со­ставлением специального досье. Это исследование по фран­цузскому законодательству является обязательным процессу­альным требованием. «Социальное исследование» судья может проводить сам, но большей частью поручает его чиновникам службы пробации, которые, в свою очередь, используют по­мощь психологов, психиатров, специалистов в области образо­вания. Возможно и помещение подростка в центр наблюдения для более глубокого изучения его личности и дачи рекоменда­ций судье по выбору режима обращения. Однако этот послед­ний метод социального исследования больше применяется в трибунале по делам несовершеннолетних, когда рассматрива­ются дела о более серьезных проступках. Социальное исследо­вание предполагает посещение лицами, его производящими, семьи подростка для выяснения условий его жизни и воспита­ния. Нетрудно заметить, что нечто подобное есть и в англий­ском «детском» суде. Отметим также, что требование россий­ского УПК обязательного изучения судом и следователем ус­ловий жизни и воспитания несовершеннолетних (при опреде­лении предмета доказывания по уголовному делу, ст. 392) ста­вит и перед российским судом, хотя он и не является специа­лизированным, те же задачи.

Каким же образом может решить судьбу несовершеннолет­ие правонарушителя французский судья для детей? Он может освободить подростка от уголовного преследования и меры воздействия за правонарушение, может сделать ему выговор, может, наконец, принять в отношении него «меры безопасности» (охрана, надзор, наблюдение), но никогда не может применить к нему уголовное наказание. Судья для детей может дать дальнейший ход рассматриваемому делу, распорядившись о направлении его в трибунал по делам несовершеннолетних. В этом случае указанный принцип разделения функ­ций судьи для детей и следственного судьи не действует, так как судья для детей во Франции является и председателем трибунала по делам несовершеннолетних.

Уголовный процесс во французском трибунале по делам несовершеннолетних можно назвать судебным разбирательством в собственном смысле слова. Эта юрисдикция включает I судью для детей (председатель трибунала), двух асессоров (заседателей), не являющихся магистратами. Они назначаются на четыре года приказом министра юстиции, а отбираются из лиц в возрасте старше 30 лет и интересующихся проблемами дет­ства. Такой состав суда не раз подвергался критике во фран­цузской литературе и судебной практике. Так, один из самых известных французских процессуалистов, Жан Прадель, не без иронии заметил, что достоинство трибунала по делам несовер­шеннолетних очевидно: все его члены интересуются детством. Но очевиден и недостаток: все судьи — профаны в области права.

Судебная процедура в трибунале по делам несовершенно­летних сходна с процедурой в трибунале общей юрисдикции, и в этом существенное отличие французской модели «дет­ского» суда от англосаксонской. Эта процедура включает до­прос несовершеннолетнего подсудимого, его родителей опекунов, свидетелей, заключение представителя прокурату­ры и мнение защитника несовершеннолетнего. Это еще не «классический» состязательный процесс, но некоторое его подобие.

Трибунал может выслушать в порядке информации и взрос­лого соучастника. Председатель трибунала может освободить несовершеннолетнего от присутствия в судебном заседании, если того требуют интересы несовершеннолетнего (например, при рассмотрении вопросов, посягающих на нравственность). В этих случаях интересы несовершеннолетнего представляют его родители, опекуны и адвокат.

Специфическим здесь является решение вопроса о гласности судебного разбирательства. В принципе оно является за­крытым, допускается присутствие лишь свидетелей по делу, близких родственников подсудимого, его опекуна, законных представителей, адвоката, представителей патронажных обществ, иных служб и учреждений, занятых детьми, работников службы надзираемой свободы (французский вариант названия службы пробации).

Еще одна особенность судебной процедуры: председатель су­да может в любой момент удалить несовершеннолетнего из зала суда: либо на все время судебных дебатов, либо на их часть.

Для французского уголовного процесса по делам несовер­шеннолетних характерна активная роль в нем прокурора. Де­ятельность его осуществляется в рамках трибунала по делам несовершеннолетних и суда присяжных по делам несовершен­нолетних. Реализует эти функции прокурор республики при трибунале по делам несовершеннолетних. Процессуальная терминология УК и УПК Франции не совпадает с российским понятием «прокурор республики». Во Франции и в других странах континентальной системы прокурор республики (при суде) — синоним понятия «представитель прокуратуры», «представитель обвинения»).

Прокурор имеет достаточно большие возможности влиять на ход дела. Именно он организует комплектование в деле всех основных предварительных материалов, позволяющих суду провести судебное разбирательство. Проведение неот­ложных следственных действий дает прокурору юридиче­скую базу как для передачи дела в суд, так и для его прекра­щения. Он же компетентен высказать мнение относительно мер, которые должны быть применены к несовершеннолет­нему. В ходе собственно судебного разбирательства (в каме­ре судьи по делам детей, если дело не передано в трибунал) закон уполномочивает прокурора давать замечания на реше­ние судьи и высказывать свое мнение о мерах, которые Должны быть применены к несовершеннолетнему, равно как о полноте материалов расследования. В трибунале по делам несовершеннолетних прокурор выступает с обвинением и высказывает суждение относительно мер воздействия к несо­вершеннолетнему.

В суде присяжных по делам несовершеннолетних, к рас­смотрению которого мы переходим, прокурор участвует в ка­честве стороны процесса. Функции его в суде присяжных вы­полняет генеральный прокурор (тоже терминология француз­ского УПК, не совпадающая с российской) или магистрат прокуратуры, которому специально поручены дела несовершеннолетних.

Напомним, что суд присяжных по делам несовершеннолетних рассматривает дела о преступлениях несовершеннолетних Возрасте от 16 до 18 лет, а также дела о взрослых соучастниках преступлений несовершеннолетних.

Рассмотренные выше правила судопроизводства в трибуна­ле по делам несовершеннолетних относятся и к судебной про­цедуре суда присяжных по делам несовершеннолетних.

Специфика суда присяжных по делам несовершеннолетних касается формирования жюри. Присяжные выбираются в ко­личестве девяти человек из специального списка, имеющегося в суде присяжных,

В суде присяжных существуют прения сторон, которых нет в трибунале (дебаты процедурно не регламентированы). Спе­цифичны и вопросы присяжным, которые ставит председатель суда. Они отличаются от привычных, на которые дают ответы присяжные общих судов. Присяжные суда этой категории от­вечают на следующие вопросы:

Надо ли применять к обвиняемому уголовное наказание?

Надо ли исключить для обвиняемого преимущество «про­щения, оправданного несовершеннолетием»?

Разумеется, за присяжными остается и обычный в этом случае вердикт «виновен или нет».

Если будет решено, что несовершеннолетний, признанный виновным, не должен быть объектом уголовного наказания, суд, и присяжные требуют помещения его под охрану, эти мечты выбираются из числа т

.

.

.

Конструктор сайтов — uCoz

Отметим, что указанные виды правосудия по делам лиц, не достигших Французский суд по делам несовершеннолетних имеет право приговаривать​.